Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 3 – Ауриния Лавр

— Борьба с ветряными мельницами — не моя специализация. Я предпочитаю тратить энергию на то, что может принести результат.

— Прагматично. И цинично. — Он помолчал. — Вы знаете, зачем мне нужен личный ассистент?

— Чтобы экономить ваше время. Которое, как я поняла, исчисляется с точностью до секунды.

— Нет, — он резко перебил. — Чтобы быть моим продолжением. Моими глазами, ушами и, иногда, голосом. Чтобы предугадывать потребности, прежде чем я их озвучу. Чтобы быть безупречным, безэмоциональным и абсолютно надежным инструментом. Вы на это способны, Екатерина Сергеевна? Вы, которая ушла, потому что ее принципы задели?

Вопрос висел в воздухе, острый как бритва. Я смотрела на него — на этого надменного, невыносимого человека, который покупал и продавал целые компании между завтраком и обедом. Во мне боролись отчаяние (работа была отчаянно нужна) и дикая, иррациональная гордость.

— Я способна быть профессионалом, — сказала я четко. — Но инструментом — нет. У инструмента нет мозга. У меня он есть. И я не стану молчать, если увижу ошибку. Даже вашу.

Тишина. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Потом его губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

— Хорошо. Зарплата — на двадцать процентов выше, чем вы указали в ожиданиях. Испытательный срок — месяц. Вы отвечаете за мой график, фильтрацию информации и выполнение поручений. Ваш рабочий день заканчивается, когда я вас отпускаю. Вы на связи 24/7. Никаких личных отношений с коллегами, а уж тем более со мной. Это прописано в отдельном пункте контракта о конфиденциальности. Нарушение — моментальное увольнение без выходного пособия. Вы согласны?

Цифры, которые он назвал, заставили мой разум коротко зашипеть. Это был выход. Спасение для меня и для мамы.

Я сделала глубокий вдох.

— А если у меня будет вопрос? По работе.

— Зададите. Но будьте готовы, что ответ вам может не понравиться.

Я кивнула.

— Тогда я согласна.

— Отлично. Завтра в семь пятьдесят пять. Не в восемь. В восемь у нас первое совещание. И вы должны будете успеть приготовить мне кофе. Черный. Температура — восемьдесят пять градусов.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Я поднялась, чувствуя, как дрожат колени — теперь уже от адреналина.

— Максим Андреевич?

Он посмотрел на меня.

— Эти сорок семь секунд… Вы действительно их высчитываете для всех кандидатов?

В его глазах мелькнула искра. Не злобы. Скорее, мрачного удовольствия.

— Нет, Екатерина Сергеевна. Только для тех, в ком вижу потенциал. Чтобы сразу дать понять — здесь нет места небрежности. Ни в чем.

Когда я вышла на улицу, меня била мелкая дрожь. От страха? От злости? От странного, щекочущего нервы возбуждения?

Я только что подписала договор с человеком, от которого стоило бежать. Самому красивому, самому опасному и самому безумно притягательному дьяволу во всем финансовом районе.

И самое ужасное — часть меня уже с нетерпением ждала завтрашнего дня.

Мой новый кабинет был размером со шкаф, но со стеклянной стеной, выходящей прямо в его логово. Жалюзи контролировались только с его стороны. Я чувствовала себя рыбкой в аквариуме — видно со всех сторон, бежать некуда.

Ровно в 7:55 я поставила на его стол чашку с кофе. Ровно 85 градусов, если верить кухонному термометру, который я в панике купила прошлым вечером.