Книга Глубже моря любви, страница 168 – Макс Линн

Но мы не злоупотребляли, чтобы не сбивать детский распорядок и питание, оставляли его нередко на няню во главе с Афсун, Голшифтех и неизменных бодигардов, охраняющих наследника своего босса.

Наш сын подрастал. Постепенно учился говорить на фарси и немного на словацком.

Как-то утром, на вилле острова Киш, спускаясь по лестнице в гостиную, в зону столовой, я услышала читающего на фарси Зхубина. Немного странным тоном, с расстановкой и с проговариванием каждой фразы. А после притормозила на ступенях, чтобы не помешать.

Картина открылась уморительная.

Бахрам сидел сбоку от папы, у стола, на высоком детском стуле с закрывающейся перекладиной и подставкой для его ног. Одна из двух сменных нянь находилась в стороне и не мешала.

Обычно помогающая с воспитанием Бахрамчика Афсун оставалась пока в Тегеране. Её не интересовал жаркий зной и размеренный шум волн Персидского залива.

Мои мужчины, занятые семейным чтением, никого не замечали! Сын слушал отца, словно тот читал ему не сегодняшнюю свежую газету, а персидскую сказку в лицах, имитируя нужные голоса.

Тарелочка с кашей и с фруктами перед малышом, держащим ложку, почти опустела, так аппетитно на него действовали интонации Зхубина.

Я очнулась нескоро, умиляясь идиллией семейного завтрака папы и его первенца. Но когда вникла в суть текста из иранской газеты, удивилась и решила вмешаться.

Речь шла о разрешении продажи микрочипов с идентификационным кодом и вживлении человеку под кожу. Бахрам завороженно внимал инфу, когда его отец делился из статьи изысканиями мировой науки, на тему, каким образом высокотехнологичные трекеры смогут пополнять свою зарядку и не выходить из строя на протяжении лет.

— В обществе неоднозначно воспринимается использование GPS-маячков. Существует много желающих буквально сегодня и сейчас произвести процедуру вживления, но аппоненты, скептики по отношению к науке и мистически настроенные видят в чипе-имплантанте "знак шайтана", подтверждающий приближение конца света.

— Доброе утро! Что ты ему втолковываешь? Не наполняй пацану мозг всякой фигней! — наконец-то спустившись к моим мальчикам, вякнула незлобно на Зхубина и дотронулась до его руки, приветствуя.

Взяла с заботливо накрытого нашей Голшифтех стола сок из нескольких фруктов и потрогала лоб Бахрама. Просто по привычке.

— Нормально! Можно в космос! — отчиталась перед сыном и пожала его пальчики, испачканные едой. — Привет, мое солнышко!

— Ahoj, mami! (словац. «Привет, мама!»). - выразился он, чтобы сделать мне приятное, и добавил задорно: — Čauko!

— Почему "покасик"? — удивилась последней реплике ребенка.

— Мы с папой читаем. Заняты.

— А, ну, конечно. Куда я лезу своим неученым рылом и недавно защищенным на "отлично" дипломом Шафарика? — проблеяла шутя и взяла кусочек лигванского сыра*.

— Очень полезная тема. — на полном серьезе заговорил муж, не понявший словацкий. — Я даже подумал, чтобы мы все слетали в названную в статье клинику и...

— Даже не продолжай! — попыталась перебить Зхубина, но он слишком увлекся.

Стоило только в глаза посмотреть. Они светились от вскружившей идеи.

— Представь семьи, в которых, не дай такое позволить, Аллах, есть тяжело больные взрослые и дети. Например, страдающие аутизмом, церебральным параличом или синдромом Дауна, пожилые люди с синдромом Альцгеймера, с деменцией.