Книга Глубже моря любви, страница 136 – Макс Линн

Зхубин подошел и склонился надо мной. Его рука потянулась к моей голове в какой-то клеенчатой шапочке и сняв ее, начала гладить.

— Душа моя, Михаэля! Не придумывай плохого! Хирург объяснила тебе еще до операции, что после никакого препятствия иметь детей у нас с тобой нет. Но сейчас твое состояние осложняется неудачным местом прикрепления зародыша, как объяснили мне, — с разветвленной сетью мелких сосудов. Плодное яйцо было удалено из селезенки. Врачи настаивают оставить тебя под наблюдением некоторое время, это необходимо для полного восстановления твоего организма.

— Поэтому у меня такая слабость?

— Твое общее состояние тяжелое из-за потери крови. Мы доверимся докторам. Хорошо, доченька?

— А как же Голь Галтан? Столько планов было и теперь они рушатся...

— Все состоится! Не волнуйся! Я включу айфон и сниму тебе все, до мельчайших деталей! — успокоил меня Зхубин тихим, но настойчивым тоном.

Прильнувший к его плечу Бахрам начал усиало моргать, смыкать реснички и постепенно заснул.

— Посмотришь в режиме реального времени, если врачи тебя здесь не побеспокоят. Впрочем, я предупрежу медперсонало проведении обряда. Думаю, никто не запретит тебе все увидеть.

— Мама, дедушка Федор был на операции. — вспомнила я, когда Зхубин с Бахрамом и она уже выходили из палаты.

— Тебе приснился мой папа во время наркоза? — спросила мама, остановившись в дверях.

— Нет, он нашел место кровотечения и показал врачам. Там еще медсества в обморок упала. Она мне донорскую кровь должна была подключить. Я все слышала.

— Ахудеть... Как это? Они что, анестезию не дали? Сэкономили? Твари такие... Суки гребаные! Я их... туда..., сюда... и через...

Мама не сдержалась и, перемежая словацкие ругательства с русскими, выплеснула все, что ее сейчас взволновало.

— Почему твоя Дариа возмущается? Что случилось? — спросил обеспокоенно Зхубин, уложивший сына в переноску от коляски, вернувшись к моей кровати.

— Ничего страшного! Я просто слышала немного из разговора хирурга и его помощников... Во время операции. Они долго не могли подключить мне донорскую кровь, потому что медсестра потеряла сознание, моё давление сильно упало. Еще больно было внутри. Внутри копошились и резали по живому...

— Чтоооо? По живому? Без наркоза? Они тут издеваются над моей женой! Я разберусь с этим безобразием! — воскликнул он и сын в переноске проснулся, недовольно закряхтев.

— Не кричи! Анестезию делали, но я почему-то сначала ехала во сне на велосипеде, а потом начала немного слышать... Врачи не могли остановить кровотечение и найти его участок. Мой дед Федор подсказал, чтобы проверили слева... Они нашли. Был приказ харурга: "Лигируем!" А потом я нечаянно съехала с дороги и провалилась в пропасть. Было очень больно.

Мой муж, вспылив, выскочил с Бахрамом на руках из комнаты.

— Сейчас он там всех порвет, как Тузик грелку. — констатировала я на словацком неизбежное.

— Ахудеть! — сделала свой привычный вывод мама. — Но я не могу по вашему, по иранскому. Никак не успокою зятя! Он у тебя, как вулкан! Взрывается без предупреждения. Не обижает? Только искренне!

— Что ты! Зхубин из-за защиты, из любви ко мне так реагирует.

— Ты и вправду слышала, что говорили врачи? Совсем не спала?

— Мама, я спала. Но рядом почему-то постоянно шорхалась прабабка Анелка, обложила всех чешским многоэтажными конструкциями...