Книга Ошибка в титрах, страница 33 – Ася Моро

Утро в Лос-Анджелесе выдалось на удивление тихим. Обычно гудящий мегаполис, казалось, затаил дыхание в ожидании бури, которую обещала вчерашняя пресс-конференция. В палате Николаса было так же тихо. Тишина здесь была плотной, почти осязаемой, и нарушалась лишь монотонным писком мониторов.

Анна не спала. Она сидела в кресле, укутавшись в плед Николаса, который кто-то из друзей принес из его дома. Плед пах им — дорогим парфюмом, табаком и чем-то неуловимо своим, родным. Этот запах был ее якорем в этом мире стерильной белизны и безысходности.

Она смотрела на его лицо. Бледное, с заострившимися чертами, с темными кругами под глазами. Рука с обручальным кольцом лежала поверх одеяла безжизненно, как у восковой фигуры. Анна осторожно накрыла его ладонь своей.

— Николас... — прошептала она в сотый, а может, в тысячный раз. — Ты должен вернуться. Ты не можешь оставить меня одну сражаться с твоим отцом. Я не знаю его правил. Я не умею играть в его игры.

Мониторы продолжали пищать. Ответа не было.

Внезапно аппарат ИВЛ издал тихий, едва слышный звук. Анна замерла. Показатели на экране, отображающие мозговую активность, которые до этого были похожи на ровную линию горизонта, дрогнули. На мгновение график взметнулся вверх резким пиком и снова упал.

Анна вскочила с кресла и склонилась над кроватью.

— Николас? Ты меня слышишь?

Его веки, дрогнув, приоткрылись на долю миллиметра. Это было почти незаметно, но для Анны это было похоже на восход солнца после полярной ночи. Она схватила кнопку вызова медсестры, но замерла. Его губы шевельнулись.

Это был не звук, а скорее выдох, движение воздуха. Анна прижалась ухом к его губам.

— ...маячок... — прошелестел голос, едва различимый, как шорох песка в пустыне.

Слезы брызнули у нее из глаз. Он слышал! Он пытался говорить!

— Я здесь! Я с тобой! Николас, я твоя жена! Ты помнишь?

Его пальцы на здоровой руке слабо дернулись. Он попытался сжать ее ладонь, но сил не хватило. Это было похоже на прикосновение перышка.

— ...не... бросай...

— Никогда! — выдохнула она ему в лицо. — Слышишь? Никогда!

В этот момент дверь распахнулась. В палату быстрым шагом вошел врач в сопровождении двух медсестер.

— Что случилось? Показатели изменились!

— Он пришел в себя! — голос Анны сорвался на крик от переизбытка эмоций. — Он говорил со мной! Он сказал «маячок» и «не бросай»!

Врач быстро проверил зрачки Николаса фонариком, посмотрел на мониторы.

— Это хороший знак! Очень хороший! Активность мозга возрастает. Возможно, это прорыв!

Медсестры начали суетиться вокруг приборов, делая какие-то пометки в планшетах. Врач повернулся к Анне:

— Вы молодец. Разговаривайте с ним. Это помогает.

Когда они закончили и вышли, оставив их одних, Анна снова села на край кровати. Она взяла его руку и прижала к своей щеке.

— Ты слышал? Ты победил своего отца еще до того, как проснулся полностью. Ты мой муж. И я люблю тебя больше жизни.

Его пальцы снова дрогнули в ответном движении. Слабо, но осмысленно.

В коридоре послышался шум: быстрые шаги и знакомый смех — громкий, самоуверенный и абсолютно неуместный в стенах больницы.

Дверь распахнулась без стука.

— Эй, болезный! Хватит прохлаждаться! У нас там съемки горят! — Дилан ввалился в палату с двумя стаканчиками кофе из «Старбакса». За ним маячила Трейси с пакетом еды.