Книга Ошибка в титрах, страница 54 – Ася Моро

* * *

Тем временем в Москве, в уютной квартире с видом на Кремль, Лиза критически осматривала вешалку с нарядами.

— Нет-нет-нет... Это слишком скучно! Дилан, ты идешь на премию «Ника», а не на похороны!

Дилан, развалившись в кресле с чашкой кофе, лишь лениво улыбался. Его русский за эти годы стал почти безупречным.

— Детка, я пойду в том смокинге от Армани, который ты мне подарила на Рождество. И точка.

Лиза фыркнула:

— Ты невыносим!

— Именно поэтому ты меня и любишь.

Она подошла и села к нему на колени.

— Да. Именно поэтому.

Их брак был похож на фейерверк: яркий, громкий и абсолютно сумасшедший. Дилан открыл для себя «серьезное» европейское кино и часто снимался в артхаусных проектах русских режиссеров. Лиза стала одним из самых востребованных стилистов Москвы, одевавшим половину светской тусовки. А их дом был полной чашей, наполненной смехом, спорами о моде и огромной лохматой собакой по кличке «Беда».

* * *

В Лос-Анджелесе солнце палило нещадно. В баре на Сансет-Стрип было непривычно тихо для вечера пятницы.

Трейси Купер допила свой безалкогольный коктейль, она была на шестом месяце беременности, и посмотрела на Адама.

— Ты уверен? Может, все-таки стоит позвонить Нику? Он прилетит первым же рейсом.

Адам накрыл ее руку своей:

— Нет. Мы же договаривались. Это только наш вечер. Без суеты и без наших звездных друзей.

Трейси улыбнулась и погладила свой живот:

— Ладно... Но я все равно ему напишу завтра. Пусть знает, что он станет дядей.

Они поженились через год после той истории. Тихо, без прессы. Адам стал ее менеджером и самым верным союзником. А теперь они ждали первенца, и Трейси шутила, что их ребенок будет самым спокойным младенцем в Голливуде, потому что его отец — ходячий дзен.

* * *

А где-то далеко от ярких огней мегаполисов, на берегу океана, стоял старый деревянный дом. В нем пахло деревом и океаном. Гарсия-старший сидел в кресле-качалке на веранде и смотрел на закат. Рядом с ним стояла фотография в простой рамке: красивая женщина с добрыми глазами и хрустальная птица в ее руках.

Он больше не был королем. Он был просто старым человеком, который проиграл самую главную битву своей жизни — битву за любовь собственного сына. Но иногда, когда океан затихал, ему казалось, что он слышит смех детей. И тогда он закрывал глаза и позволял себе на мгновение представить, что все могло быть иначе.

* * *

В Нью-Йорке Николас вбежал в студию, прижимая к груди сценарий.

— Простите! Пробки!

Режиссер лишь махнул рукой:

— Садись. Мы обсуждаем финал. Мне нужно, чтобы это было мощно. Как взрыв!

Николас улыбнулся, вспоминая крепость из кубиков и зеленые глаза сына.

— Будет вам взрыв. Я знаю, о чем пишу.

Потому что самая лучшая история — это та, которая еще не закончилась. И их история только начиналась.