Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 105 – Карлин О’Коннор

— Ты думаешь, что поминки Найла – идеальная возможность продолжить твое расследование.

— Ничего такого я не думаю.

— Я буду за тобой следить.

— Жду не дождусь.

Их взгляды встретились. Шивон охватила внезапная волна нежности. Макдара отвел взгляд и, не говоря больше ни слова, покинул здание.

* * *

Несколько дней спустя почти все жители Килбейна собрались в домике Мэри Мерфи; тело Найла уложили на его кровать. Он снова был в костюме. Правда, этот костюм был темнее и явно не из нынешнего десятилетия. Шивон подумалось, что он, должно быть, принадлежал его отцу. От свечей на столе поднимались небольшие язычки пламени. Шивон не могла отвести взгляда от распятия, лежащего на груди Найла, и розария у него в руке. Такой бледный, такой холодный. Такой невечный.

Согласно традиции, простыни были частично стянуты с кровати и свисали до пола. Шивон все же старалась не смотреть на грудь Найла, потому что каждый раз, как она задумывалась об этом дольше чем на секунду, перед ее взором тут же вставали ярко-розовые ручки ножниц, торчащих у парня из сердца. Разбитое сердце. Найлу буквально разбили сердце.

Шивон одернула себя: сейчас не время. Девушка перекрестилась, опустилась на колени и прочитала молитву. Она уже собиралась встать, как вдруг услышала за спиной чьи-то приближающиеся шаги и гневные голоса. Эти люди явно ругались. И они замолчат, как только заметят Шивон. Недолго думая, она опустилась еще ниже и забралась под кровать, оказавшись прямо под мертвым телом Найла.

Свободного пространства было мало, и значительную его часть занимали старые пыльные журналы. Шивон явно расчихается, если пролежит там слишком долго.

— Ты! Как же можно было соврать гардам! – возмущался мужской голос. – И всем нам!

С болью в сердце Шивон узнала голос Оуэна.

— Я сказала Джеймсу. Он велел никому не говорить.

Второй голос принадлежал Энн. Шивон выползла из-под кровати.

— Чего он велел не говорить? – спросила она, поднимаясь и отряхивая черное платье от пыли. Вместо ответа Энн завизжала. Оуэн тоже.

— Ш-ш-ш! – шикнула Шивон. – Это же я.

Энн продолжала кричать. Шивон зажала рукой рот сестре. Энн резко отскочила от нее, отчего Шивон потеряла равновесие и зашаталась. Она наклонилась назад и столкнулась с одним из прикроватных столиков.

— Осторожно! – воскликнул Оуэн. Шивон развернулась ровно в тот момент, когда свеча со стола полетела вниз.

Шивон кинулась к ней, но было уже поздно; язычок пламени лизал кружевную салфетку, а струйка дыма вместе с запахом горящей ткани поднималась к потолку. Оуэн прыгнул вперед и, прежде чем Шивон успела его остановить, схватил простыню и потянул, словно надеялся с ее помощью потушить огонь. Тело Найла медленно соскользнуло на пол, когда Оуэн потянул за простыню.

— Стой! – крикнула Шивон брату. – А ты принеси воды! – бросила она Энн.

— Что, во имя господа, здесь творится? – Отец Кирни вырос в дверном проеме, прижимая Библию к груди. – Иисус, Мария и Иосиф… – пробормотал он, переведя взгляд на пламя, затем – на тело Найла, теперь лежавшее поперек кровати.

— Господи Иисусе, что вы сделали с моим мальчиком?! – Мэри Мерфи протиснулась в комнату, держа в одной руке сигарету, в другой – бутылку виски.

— Вода! – Энн с криком влетела в комнату, но тут же впечаталась в Мэри Мерфи. Виски пролилось на пол, Энн взвизгнула. – Я обожглась!