Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 45 – Селия Брук

Салли закатывала глаза и прикладывалась к очередной порции бренди – муж уже в сотый раз задавал ей этот вопрос. У нее не было ответа.

Финли отправился к адвокату. Он хотел восстановить репутацию через суд и нашел в Саммерлейке бюро «Модески и партнеры». Адвокат Том Модески был похож на жирного кота и еле помещался в кресле. Его контора пропахла яичными сэндвичами, а секретарша варила на редкость пакостный кофе. Финли почти брезгливо уселся в предложенное ему кресло и изложил суть дела. Надежду ему давало то, что Модески явно любил поесть и частенько приходил в ресторан в те времена, когда Рафферти еще и не помышлял о том, чтобы его уничтожить. Модески согласился вести его дело, но сразу предупредил, что судиться с Рафферти – дело бесполезное. Он не проиграл ни одного суда.

— А с ним судились? – беспомощно спросил Финли.

— Да тыщу раз! – расхохотался адвокат, заколыхав всеми своими подбородками. – Но все проигрывали. И вряд ли на этот раз будет по-другому.

Он был прав. Суд не нашел вины Рафферти в том, что поток клиентов в ресторан Финли иссяк.

— Человек имеет право на свое суждение, – резюмировал судья, – он не виноват, что остальные люди к нему прислушиваются. Если ваша репутация пострадала, значит, его доводы были убедительны.

Финли не сдержался:

— Вы тоже часто заходили ко мне в ресторан, господин судья. И неоднократно заказывали барашка. Так какие доводы Рафферти вас убедили?

Судья покраснел, поняв, что местные журналисты, освещавшие процесс, ловят каждое слово, и, откашлявшись, негромко произнес:

— Барашек был… суховат…

Позже, в конторе, адвокат, налив ему утешительного виски, объяснял:

— Понимаешь, дружище, Рафферти собаку съел на этих процессах. Он прекрасно знает, как писать свои гнусные статейки так, чтобы суд ничего не мог ему предъявить. Я же говорил, что дело провальное.

— Он держался так надменно! – стонал Финли.

— Это упырь обожает, когда на него подают в суд. Любой процесс только прибавляет ему популярности. О нем сразу пишут в прессе, даже за пределами графства.

— Кто дал ему право издеваться над людьми?

— Да сами люди и дали. – Том Модески посерьезнел и уставился на Финли с видом мудреца, постигшего жизнь. – Люди сами возводят на пьедестал всякую нечисть, а потом прислушиваются к ее мнению. Рафферти не виноват в том, что он стал таким, каким его сделали люди.

— Так неужели на него совсем не найти управу?

— Нет. Думаю, остается ждать, что он перейдет дорогу кому-то более влиятельному. Или разозлит кого-нибудь настолько, что его просто кокнут.

Финли посмеялся, но глубоко в душе пожелал, чтобы это случилось как можно скорее. Он мечтал о мести.

Появление Лестера Финли в «Сладких грезах» выбило Мэри из колеи. Тем более что бывший ресторатор был определенно пьян – от него за версту несло спиртным.

— Мистер Финли, – неуверенно произнесла она, – за что вы хотите меня поблагодарить?

— О, есть за что! Есть за что! – ресторатор вдруг перегнулся через прилавок и обнял Мэри.

Та с ужасом поняла, что выходка Финли привлекла внимание всех в пекарне.

— Говорите тише, пожалуйста!

— Не могу, простите. Я должен отблагодарить вас так, чтобы слышали все! Вы – защитница всех угнетенных. Спасибо, что вам хватило духу! Мне не хватило, а вам хватило.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. – Мэри густо покраснела, понимая, что находится под прицелом множества взглядов. В пекарне стихли все голоса. Гости молча наблюдали за сценой.