Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 27 – Селия Брук

— Это что такое? – вскричал Пол, встретив на пороге дома жену, у которой на руках сидел совершенно очевидно непородистый котенок, к тому же грязный и – о, ужас – чудовищно лохматый.

— Мэри! – простонал Пол. – Ты что натворила? Это же я должен был выбрать кота!

— Понимаешь, – ответила жена, расстегивая пуговицы и опуская свою добычу на пол, – он, кажется, сам меня выбрал.

— Немедленно отнеси это животное обратно! – потребовал Пол. Он приглушил голос до шепота, словно собирался произнести неприличное слово. – Это же у-лич-ный кот!

— Куда обратно? Ты видел, какая погода на дворе? Он там замерзнет.

Котенок между тем огляделся, стараясь не терять достоинства, и зашипел на Пола. Тот заметался по комнате, размахивая руками:

— Ты не оставишь это чудовище здесь! Это я мечтал о коте и должен был его выбрать сам! Неужели тебе во всем, буквально во всем, нужно мне перечить и переходить дорогу?

Мэри словно не слушала мужа и ласково поглядывала на котенка, который продолжал шипеть на орущего Пола. Тот, увидев это, ткнул в сторону пришельца пальцем:

— Полюбуйся! Он бешеный!

В голосе солидного архитектора звучало отчаяние. Он прекрасно понимал, что Мэри твердо намерена оставить этого бездомного и беспородного кота здесь, в их доме. И это было катастрофой! Ему и так потребовалось пара лет, чтобы придать фамильному старомодному дому жены более приличный, современный и не лишенный шика вид. Появились современные кожаные кресла, исчез проклятый ситец со всех диванов и окон, гардероб заполнила дорогая одежда, а на стенах теперь висели картины, которые Мэри не понимала и не могла оценить в силу своей необразованности – как считал Пол. Сама Мэри с грустью наблюдала, как мамин ситец в веселый цветочек исчезает на чердаке, как вместо уютного столика у дивана появляется уродливая подставка-пепельница для сигар. Но она молчала, потому что считала, что счастливый брак важнее этих мелочей. Но теперь, глядя, как Пол едва ли не рвет на себе волосы от отчаяния при виде маленького бездомного котенка, она задумалась: «А был ли таким счастливым наш брак?.»

Поистине диккенсовская история появления котенка в жизни Мэри Пола не впечатлила.

— Он даже не из питомника! Он НЕ короткошерстный! – продолжал стенать он, воздевая руки равнодушному богу. Мэри молча подхватила котенка на руки и понесла его в ванную.

— Нет! Не смей! – закричал Пол, но Мэри вдруг повернулась к нему и спокойно, твердо и холодно ответила:

— Это мой дом. И мне решать.

— Ах, твой дом… – Пол закивал головой, как китайский болванчик. – Вот как ты заговорила! То есть, по-твоему, я здесь пустое место? Что ничего не делаю? Ни на что не имею права?

Мэри не ответила. Пол и правда частенько сидел без заказов, предпочитая лежать на диване и критиковать здания коллег, которые публиковали свои проекты в архитектурных журналах: «Что за уродство! Этот выскочка просто слеп на оба глаза! Как можно было спроектировать такие маленькие окна!.»

Истолковав ее молчание как согласие, Пол завернулся в домашний халат от Хелен Бенсон и скрылся в спальне, бурча что-то себе под нос.

Мэри надеялась, что котенок со временем очарует Пола, но муж так и не принял питомца. Неделю за неделей, по мере того как Маффин («О боги! Что за дурацкая кличка, Мэри!») рос, Пол становился все мрачнее. Кот полностью отвоевал у него жену. Теперь по вечерам она предпочитала сидеть в своем кресле с этим пушистым оккупантом на руках и заниматься какими-то дурацкими вещами вроде вязания или просмотра кулинарного канала. И это вместо того, чтобы мило общаться с законным супругом и слушать его рассуждения о кризисе современной городской архитектуры. Раньше Мэри и правда сидела перед сном у камина, глядя, как Пол, размахивая руками и проливая бренди на ковер, предается пространным разглагольствованиям. Она быстро поняла, что от нее требуется всего лишь изредка поднимать на него глаза и произносить всего четыре слова: «Милый, ты совершенно прав!» Подбадриваемый этим замечанием, Пол запускал еще одну тираду минут на тридцать, а потом, утомленный и удовлетворенный одновременно, отправлялся спать. Теперь действительно все изменилось. Появление Маффина словно открыло Мэри глаза на истинное положение дел в ее семье. Конечно, она все замечала и раньше, но у нее не хватало духу признаться в этом даже самой себе. Женщина увидела (или наконец перестала отрицать), что Пол не гений, отвергнутый современниками, а обыкновенный лентяй и бездарь. Что его одержимость фирменными и брендовыми вещами (особенно домашней одеждой от Хелен Бенсон) граничит с психическим расстройством и является для него формой компенсации за все, что он недополучил от жизни. И что брак ее неудачен, а сама она несчастна. И этому, наверное, стоило положить конец. Спустя полгода Пол и сам все понял. Забирая последнюю коробку с ремнями и галстуками от «Хьюго Босс», когда все остальные брендовые вещи уже лежали в грузовичке фирмы «Каммингс и сын. Бытовые переезды», он обернулся на пороге, чтобы попрощаться с Мэри, и с горечью произнес: