Книга Золотая фишка на черное, страница 157 – Анни Юдзуль

Беверли схватился за початок и попытался вытянуть его. Роберт подбежал к нему.

— Нам за эту стену?

— Да.

Роберт оттеснил Беверли и, сложив руки лодочкой, телепортировал заросли к куполу. Они рассыпались удушливым едким чадом и угольными хлопьями.

Перед ними открылась площадка, то блестящее, что Роберт видел на столе, оказалось кусочками нетающего льда. С этим ему уже приходилось сталкиваться.

Несколько черных разом повернулись к ним. Роберт схватился за пояс.

На площадку вывалился Джебб. Он грубо протолкнул Лавинию вперед, отчего та упала на землю прямо под черные ноги. Роберт выхватил пистолет и сделал несколько выстрелов. Шорох сзади заставил его дернуться в сторону; топор прошел по касательной, срезая с него часть рукава и кожи. Кровь оросила побеги.

Беверли подскочил к столу и протянул руку. Роберт ухватился за нее и, буквально прыгнув вперед, добрался до стола. Они вцепились в куски льда почти одновременно. И затем – наступила темнота.

Патти с трудом держала себя в руках. Всякий раз, когда появлялся очередной силуэт с топором или купол сужался, взрываясь искрами, ее сердце пропускало удар. Воздуха не хватало. Нет, подобные развлечения были не для нее – и все же она не могла оторвать глаз от экранов. Это было чудовищно. Все вокруг ощущалось сущим безумием.

Она прижала бюллетень к груди. Кому ей следовало молиться? В религии Церры бог отсутствовал. Антилане? Прогрессу? Кораки? Что она могла сделать? Ничего. Однако и сидеть смирно она не могла.

Ее ушей достиг возглас, он потонул в гомоне толпы, обступившей ее со всех сторон. Чьи-то крепкие пальцы сжались на ее плече. Живо в памяти возникло воспоминание о том, как ногти Мэнди изодрали в клочья ее ночное платье. Она дернулась от боли и повернулась – медленнее, чем должна была. Чем хотела. Ронни стоял прямо; его крупная фигура заслоняла свет. Левая рука сдавила ее плечо, и она завыла сквозь зубы.

Его хватка была гораздо крепче, чем у Мэнди.

Он потянул ее к себе. Патти судорожно задергалась. Его губы пришли в движение. Глаза смотрели прямо перед собой; белки окрасились красным. Патти бессильно забилась в его руках. Чувствовался запах горелого мяса, слишком хорошо знакомый ей. Она потянулась к нему и дернула за ворот, ткань белой рубашки с разрастающимся черным пятном легко поддалась. На обнажившейся груди показалось злосчастное кольцо. Оно болталось на цепочке – так просто. Будто смеялось над ней.

Патти охнула. Боль отступила – перед ужасом, смешавшимся с хаотичной жаждой исследования. Кольцо блестело, на сей раз заполнившись глубоким фиолетовым.

— Я же оставила тебя в Лэнсборо! – упрямо прохрипела она. – Ронни! Ронни, очнись!

Ронни не поддавался. Кольцо въедалось в его плоть; все прочие люди, как завороженные, хлопали в ладоши в жутком потустороннем ритме. Патти стиснула зубы. Ну уж нет. Не будет дурацкая магическая безделушка ее запугивать!

— Что за… – послышался голос Бруно. Он подскочил и перехватил Ронни за горло.

— Ты что творишь, придурок?!

Патти рванулась вперед и сжала три здоровых пальца на кольце. Кожа Ронни вспыхнула и разошлась. Хватка Бруно была ему нипочем. Он смотрел так же, как до того, будто не чувствовал боли. Патти пришлось тянуть кольцо – раскаленное – сквозь страдания и дрожь, на чистом упорстве. Это чувство вдруг раскрылось в ней необъятной бездной. Сейчас она, пожалуй, могла бы переупрямить целый мир.