Книга Миссия в Неаполе, страница 90 – Иван Любенко

Марко откинулся на спинку стула, очевидно, довольный собственной импровизацией. Он только что превратил грязный шантаж в благородную миссию по спасению заблудшей души и фамильной чести.

Клим кивнул, не проявляя ни доверия, ни скептицизма. «Тоже мне, — подумал он, — садовник… Какая изящная метафора для вымогателя. Этот субъект ещё опаснее и мерзопакостнее, чем я предполагал».

Ардашев поднялся, неторопливо надел перчатки, взял со стола свой котелок и трость.

— Благодарю за откровенность, синьор Ринальди. Вы действительно развеяли мои сомнения. Но на будущее дам вам совет: дабы не причинять себе вреда брошенными в пылу фразами, следите за ними. Тогда вы, по крайней мере, ещё долго сможете благополучно носить усы и бородку Наполеона Маленького. Если я не ошибаюсь, именно так Виктор Гюго прозвал того, чьей внешности вы пытаетесь подражать, не правда ли? — Он посмотрел на ошеломлённого, разинувшего рот секретаря и велел: — Доменико, переведите дословно.

Заикаясь, Доменико послушно озвучил это по-итальянски. Клим подождал, пока он закончит. Ещё раз смерил антиквара уничижительным взглядом и удалился. А Ринальди застыл посреди комнаты, точно его пригвоздили к паркету.

Дверь за Ардашевым закрылась с мягким щелчком, прозвучавшим в наступившей тишине так, словно взвели курок.

Клим неторопливо спускался по ступеням.

Ринальди растерянно провёл пальцами по эспаньолке, словно проверяя, на месте ли она. Глаза его, до этого мечущиеся, сфокусировались на всё ещё онемевшем Доменико.

— Вон, — прошипел он столь приглушённо, что Доменико едва разобрал его слова.

Секретарь вздрогнул, словно очнувшись, и, спотыкаясь, шагнул к выходу.

— Вон! — взревел Ринальди, запустив в стену стакан с водой. Мокрое пятно расползлось по обоям, и осколки стекла усеяли пол.

Доменико не помнил, как вылетел в коридор и скатился по лестнице, догоняя Ардашева. Он выбежал из респектабельного кафе, не замечая удивления лакея и посетителей, сжимая в руке несчастный котелок, будто щит. Страх, липкий и холодный, гнал его прочь, подальше от этого помещения, от этого человека, от всего, что он только что услышал и увидел.

Ардашев тем временем уже вышел на площадь Мучеников. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розово-лиловые тона.

За спиной он услышал торопливые, сбивающиеся шаги и испуганный шёпот, перерастающий в сдавленный крик:

— Месье Ардашефф! Подождите!

Клим обернулся. Его нагонял Доменико, бледный, как линялый рыбацкий парус. В глазах секретаря читался неподдельный ужас. Он схватил Ардашева за рукав.

— Что вы наделали! — выпалил он, озираясь на фасад кафе, словно боясь, что Ринальди выскочит с ружьём. — Вы нажили себе врага, ничуть не менее опасного, чем дон Сальваторе! Зачем вы разозлили его? Он вам этого не простит! — Доменико говорил быстро, путано, и его голос дрожал. — У Марко есть приятели в каморре! Осознаёте это? Он вас не пощадит! Уезжайте, месье, умоляю вас, уезжайте из Неаполя в Париж или на Северный полюс подобру-поздорову! Вы всех нас погубите! И графиню — в первую очередь!

Ардашев высвободил локоть из чужих цепких пальцев. Он посмотрел на смятенного Доменико, как глядят на ребёнка, испугавшегося своей тени.

— Успокойтесь. Вы думаете, я этого не предполагал?

Секретарь растерянно развёл руками.