Онлайн книга «Миссия в Неаполе»
|
Сидящие за столом молчали. Дон Сальваторе тянул с ответом. Доменико выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. Сфинкс наконец проронил: — Переведи ему, Доменико. Граф Монтесано был дураком. Жадным дураком. Он попытался украсть то, что я уже считал своим. В моём мире за это платят. И он рассчитался. Это не имеет отношения к его семье. Это был деловой вопрос между ним и мной. Он закрыт. — Нет ли у вас предположений, кто его убийца? — А ты хитёр, француз. Ты хочешь узнать у меня, не я ли приказал с ним расправиться, да? Я не встречал ещё человека, позволяющего себе разговаривать со мной так смело. Но я отвечу: грех убийства графа на мне не лежит. Так и передай его жене. А теперь уходи. Но Ардашев не сдвинулся с места и сказал: — Благодарю вас за откровенность, дон Сальваторе. Ваш ответ проясняет вопрос со смертью конте Монтесано. Но, к сожалению, он порождает другой. — Клим достал из внутреннего кармана сложенный листок и положил его на зелёное сукно стола. — Сегодня ночью в моё окно влетел камень с привязанной к нему запиской. Разве она не имеет отношения к той организации, которую вы представляете? В комнате повисла абсолютная тишина. Сфинкс взглянул на кусок бумажки, потом на Ардашева, потом снова на бумажку. Он не прикоснулся к ней, а лишь наклонил голову, изучая рисунок «Чёрной руки». И тут произошло немыслимое. Уголки его тонких губ дрогнули, и через мгновение узкие плечи Сфинкса затряслись в приступе смеха. Он хохотал так громко, что у него выступили слёзы. Затем вытер глаза белоснежным, квадратами отглаженным платком и сказал: — Переведи ему, Доменико. Mano Nera… Боже мой, «Чёрная рука»! Так неаполитанских детишек стращали во времена моего деда. Это же балаган. — Он провёл по чёрному контуру изображения кончиком ногтя, затем поднёс палец к носу и понюхал. — Угроза смешная и дешёвая, но краска дорогая… Кто-то в городе, по-моему, заигрался. Он бросает тень на мою репутацию и создаёт хаос. Этот кто-то убил графа, зная о его долге передо мной. А теперь он пытается напугать тебя, используя моё имя. Это нарушает гармонию, которую я строил годами. — Его взгляд стал ледяным. — Ты мне не нравишься, чужак. Но я дам тебе совет: ищи того, кто путает стилет с кистью. Кто пытается писать кровью, как краской. А теперь уходи. И забери свой мусор. Он пачкает мой стол. Сфинкс кивком указал на дверь. Клим положил записку в карман и зашагал к выходу. Доменико, кланяясь и пятясь, вышел из комнаты. Он семенил за Ардашевым, то и дело спотыкаясь, пока наконец они не оказались на улице. Секретарь прислонился к стене и, хватая ртом воздух, проронил: — Madonna santissima[49]… Мы живы… — Но тут же вцепился в рукав Клима. — Что теперь с нами будет? А вы… вы даже не попрощались, не извинились… и вообще вели себя дерзко! Как вы смеете рисковать моей жизнью! Ардашев резко одёрнул руку, вынул из портсигара сигарету и закурил. Пламя спички на мгновение выхватило из ночной темноты его спокойное, непроницаемое лицо. — Уезжайте, месье! Умоляю вас, уезжайте сегодня же! — зашипел Доменико. — Вы всех нас погубите! Клим не слушал его. «Сфинкс не просто снял с себя подозрения, — мысленно рассудил дипломат. — Он вынес приговор третьему, неизвестному игроку». Ардашев докурил сигарету и спросил: |