Книга Фальшивое солнце, страница 126 – Геннадий Сорокин

В институте Журавлев несколько раз порывался позвонить Маше на работу, но каждый раз, взяв трубку телефона, клал ее на место. Он не знал, с чего начать разговор и чем он закончится.

Время шло, надо было принимать решение. Набравшись мужества, он набрал номер телефона сестры и сказал:

— Маша, нам надо встретиться. Я сегодня вечером зайду и все объясню.

— Что случилось? — встревоженно спросила сестра.

Журавлев ничего не ответил и положил трубку. Маша через минуту перезвонила, но трубку взял сосед Журавлева по кабинету и сказал, что его срочно вызвал начальник. Бегство от реалий — это молодушный поступок, похожий на поведение испуганного страуса, прячущего голову в песок, но Журавлев не мог поступить иначе. Объяснять по телефону, что произошло, он не осмелился.

По дороге к Маше Журавлев зашел в рюмочную, взял бутерброд с заветрившейся копченой колбасой и сто пятьдесят граммов водки. От спиртного стало легче, появилась хоть какая-то уверенность в благополучном исходе предстоящего неприятного разговора.

Маша встретила его в состоянии, близком к панике. В остаток дня на работе она о чем только не передумала, картины каких только ужасных событий не промелькнули у нее перед глазами. Все оказалось гораздо хуже, чем она могла предположить.

Маша слушала объяснения Журавлева и не могла поверить своим ушам. Ей происходящее показалось кошмарным сном.

— Я ничего не понимаю, — растерянно сказала она. — Твой профессор сбежал с нашими деньгами? Как сбежал? Ты же говорил, что он образец порядочности, выходец из самурайской семьи, где честь дороже всего.

— Оказалось, что он не профессор и не японец, а какой-то мошенник. Преступник, который всех ловко одурачил.

— Какое мне дело до всех? — воскликнула Маша. — Он с моими деньгами сбежал! Что я теперь скажу мужу? Как ему все объясню?

— Давай скажем, что вас обокрали, — предложил Журавлев. — Наведем в квартире бардак, вызовем милицию и…

— Ты что, идиот? — возмутилась сестра. — Почему я должна врать своему мужу? Он что, это заслужил?

— Другого выхода нет, — мрачно произнес Журавлев.

— Как нет? — изумилась Маша. — Я не профессору деньги дала, а тебе. Тебе их и возвращать.

— У меня нет денег и не будет! — сказал, как отрезал, Журавлев. — Где я тебе их возьму?

Маша без сил опустилась на диван. До нее наконец-то окончательно дошло, что случилось непоправимое. Она представила, что будет, когда вернется муж, и заплакала. Журавлев подошел к ней, попытался успокоить, погладить по голове, но она увернулась от его ладони и сквозь слезы прорыдала:

— Господи, за что мне такое наказание? Забеременеть не могу, брат деньги украл! Скажи, что я тебе такого сделала, что ты решил мою жизнь разрушить?

— Я‑то ничего не сделал! Меня обманули, обвели вокруг пальца, а ты…

Маша неожиданно перестала содрогаться в рыданиях, встала, вытерла слезы, посмотрела брату в глаза и жестко сказала:

— Если к приезду мужа денег не будет, то знай: ты мне больше не родственник и я тебя больше видеть не желаю. Где хочешь, там и ищи деньги.

— Где я их найду? — устало произнес Журавлев.

Ему уже надоело в который раз объяснять сестре, что он просто физически не сможет набрать нужную сумму ни за три дня, ни за три года.

— Все, разговор окончен! — холодно процедила Маша. — Время у тебя еще есть, а сейчас — пошел вон отсюда! Я тебя, подлеца, видеть больше не хочу!