Книга Фальшивое солнце, страница 128 – Геннадий Сорокин

— Ну и черт с тобой! — громко воскликнул Журавлев и налил водку в стакан.

Он спиртным никогда не злоупотреблял. Сильно пьяным был всего пару раз в жизни, и то в студенческие годы. От перенесенного за день стресса он быстро захмелел, всплакнул от жалости к самому себе и ушел спать.

Утром Журавлев обошел квартиру и с удивлением обнаружил, что жена так и не появлялась.

— Зря я вчера ей гадостей наговорил! — подумал он и пошел на работу.

Весь день в институте Журавлев страдал от жестокого похмелья. Порученное задание сделать не смог. С облегчением дождавшись окончания работы, он приехал домой. Дверь открыла жена и сразу проводила его в гостиную, где сидели ее отец и брат. Посреди комнаты стояли два чемодана.

— Забирай свои вещи и пошел вон отсюда! — приказал отец Лены.

— Не вздумай здесь еще раз появиться, — добавил брат супруги, — а то все кости переломаю!

Журавлев забрал чемоданы и поехал к родителям.

История с Мицуко Ороямой рассорила родственников. Наиболее радикально поступили Лена и ее родители. Она просто вычеркнула Журавлева из своей жизни и запретила ему приближаться к ее квартире. Родители Лены отобрали у незадачливого зятя автомобиль, ключи от гаража, но возврата подаренной на свадьбу тысячи требовать не стали.

— Что с него, голодранца, взять? — сказал на семейном совете отец Лены. — Ничего! Пускай подавится нашей тысячей, мы еще заработаем.

Мать Журавлева и мама Маши были родными сестрами. После того как история с займом в четыре тысячи рублей всплыла наружу, сестры рассорились вдребезги. Они обвинили друг друга во всех смертных грехах. Мать Журавлева заявила, что если бы Маша не разбрасывалась деньгами, то ее сын в эту гнусную историю не влип бы. Самым мудрым человеком в начавшейся склоке оказался муж Маши, грейдерист. Узнав, что лишился четырех тысяч, заработанных в тяжелейших условиях на строительстве объездной трассы, он запил и беспробудно пьянствовал трое суток. Несколько раз порывался расправиться с Журавлевым, но супруга смогла удержать его дома под неусыпным контролем. На четвертый день грейдерист протрезвел и сказал жене:

— Хрен с ними, с деньгами! Не в деньгах счастье. Потеряли четыре тысячи так потеряли. Впредь умнее будешь. В наше время никому доверять нельзя.

— Мама говорит, что она и без расписки с них деньги стрясет, — робко сказала Маша.

— Вот пусть она и трясет. Я в этом мероприятии участия принимать не буду.

Через тещу грейдерист передал Журавлеву, что если тот попытается встретиться с Машей или поговорить с ней по телефону, то он с одного удара навсегда вобьет Журавлеву голову в плечи.

— Так и передай ему, — сказал грейдерист. — Я лучше десятку за убийство отсижу, но ему, подонку, издеваться над моей женой больше не позволю!

Когда все более-менее улеглось, Журавлев встретился с любовницей и напомнил ей о недавнем разговоре. Света смеялась до слез.

— Ты что, поверил, что я с тобой жить буду? Святая простота! Кому ты нужен? Ты на себя посмотри: ни денег, ни фактуры. Прощай, Толя!

Отец Журавлева, как-то выпив больше, чем обычно, стал укорять сына:

— Ты неудачник, Толя! Бабам ты не нужен, заработок у тебя крохотный, загранкомандировки не светят. Ты вновь живешь у нас, словно маленький мальчик. Найди какую-нибудь неказистую бабенку да перебирайся жить к ней, а то мне на твою кислую физиономию смотреть уже тошно.