Книга Счет за предательство, страница 52 – Владимир Колычев

— Да это понятно.

— Может, твоя работа? — Лена не сводила с него глаз.

— Моя?! — воскликнул Викентий.

— Улиткин ведь тебя чуть не убил.

— Это не мой метод!

— И не наш!

— Ну да, ну да… Я, конечно, сказал, что ты собиралась договориться с Улиткиным, хотела решить вопрос миром. И на балкон ты его не толкала, это было его решение…

— Кому сказал?

— Да это неважно.

— Не важный человек?

— Да нет, человек-то важный.

— Не надо нервничать, все будет хорошо. Мы же с тобой ни в чем не виноваты, правда?

— Да, но не все нам верят… Воротников, я так понял, успокоился, это хороший знак. Но все равно расслабляться рано.

— Расслабляться и получать удовольствие? Это не ко мне. И не с тобой, — улыбалась Лена, исподтишка наблюдая за Верлинским.

— Понятно, что не со мной! — закивал банкир, заранее открещиваясь от интимных с ней связей. Страшно ему. Может, Рэм и не обладал такими связями, как Верлинский, но Улиткина больше нет. И самого Викентия может не стать, если вдруг он решит закрутить с Леной.

— А с кем? — удивленно повела бровью она.

— Я откуда знаю?

— Хочешь сказать, что я с кем-то сплю, пока муж в командировке? — Лена нарочно провоцировала его. Это просто наслаждение какое-то — чувствовать его страх.

— Ничего я не хочу сказать! И вообще, ты что, издеваешься надо мной?

— Это нервное, — усмехнулась она, — а нервы беречь надо. Кстати, что там у нас по заводу?

— Я как раз хотел поговорить с тобой об этом, потому что возня с Улиткиным может спровоцировать нездоровый интерес к заводу.

— Спровоцировала или пока только может?

— Где-то между этим… Все на тонкой нитке висит. Убийство Улиткина вызвало большой резонанс.

— Я это уже слышала.

— Тебе нужно уйти. И тебе, и Рэму.

— Рэм и так уже в тени.

— Пусть там и остается. А ты уезжай. Куда-нибудь за границу. Это прежде всего в твоих интересах. Опасность может угрожать не только тебе, но и твоей дочери.

— Улиткин мертв, он больше не может ужалить.

— Ужалить может и мертвая голова. Или кто-нибудь из ваших врагов. И выдать это за месть Улиткина, — предположил Верлинский.

— Ты например?

— Я знаю, вы всегда будете подозревать меня. Даже не буду оправдываться. Но тебе действительно нужно успокоиться. И Рэм должен остаться за решеткой. Если он выйдет, тогда смерть Улиткина точно повесят на него.

Лена качала головой, с едкой насмешкой глядя на Викентия. В одном он прав. Рано еще Рэму на волю, тем более что Лена уже нащупала одну прекрасную идею.

Три двухэтажных кирпичных общежития, столовая, здание администрации, склады, вокруг бетонный забор, вот и вся колония. И кучка поселенцев у первого «барака», крепкие такие на вид парни, одеты кто во что горазд — зэковские робы здесь не предусмотрены. Ни колючей проволоки, ни вышек с часовыми, даже санчасти нет, потому как за медпомощью нужно обращаться в обычную районную поликлинику.

Все-таки прошла повторная кассационная жалоба, приговор не отменили, но смягчили, Рэм получил два года исправительных работ и направление в колонию-поселение. На восемь месяцев, такой вот год за три. Не так уж это и много, восемь месяцев, если разобраться.

На исправительные работы отправляют своим ходом, но Рэм находился в заключении на момент оглашения нового приговора, поэтому в колонию его доставили под конвоем. Но не этапом в «столыпине», а обычным самолетом, вчера там, сегодня уже здесь. Полагалось везти в наручниках, но конвоиры сняли их еще в аэропорту, увидев, кто приехал провожать Рэма. Пацаны всей толпой подъехали, все свои, улыбались, шутили, но менты пережили не самый лучший момент в своей жизни. Лена провожать не приезжала, она уже здесь. На машине приехала, дом в городе сняла, за воротами Рэма ждет. Хотела сама переговорить с местным начальством, но Рэм не позволил. Он и сам с усам. Тем более что шмон здесь несерьезный, деньги не трогают, только спиртное изымают и запрещенные продукты.