Онлайн книга «Жаркая зима»
|
— Восемьдесят, — повторил он. — Не сто. — Товарищ майор… — Я слышал. Ершов отложил планшет, подошел к окну диспетчерской. Стекло запотело. Он провел рукой — открылся сектор обзора на вертолетную площадку. Ми–8 стоял в двухстах метрах. Лопасти освобождены от чехлов, люки закрыты. Рядом — группа СОБР. Восемь фигур в белых маскировочных халатах, с оружием, с рюкзаками. Бойцы ждали уже четверть часа. Некоторые переминались с ноги на ногу, отбивая берцами снег. Другие сидели прямо на бетоне, прислонившись к бортам «Тигров», курили, прикрывая огни от ветра. — Они уже четверть часа на морозе, — сказал Ершов. — Снаряжение на них. Готовы к вылету. — Приказ есть приказ. — Приказ написан в кабинете. А здесь мы. Дежурный замолчал. Ершов вернулся к столу. Включил запись доклада с командно-диспетчерского пункта — голос диспетчера, напряженный: — «Атака дронов продолжается. Прорвались тринадцать-четырнадцать аппаратов. Есть попадания в технику на восточной стоянке. Потерь самолетов нет. Средства радиоэлектронной борьбы работают, подавление неэффективно из-за малых размеров целей…» Ершов выключил запись. Тринадцать-четырнадцать дронов. С гражданского тягача, с крыши бытовки. Операторы скрылись на снегоходах. Он мысленно прокрутил карту: от места пуска до аэродрома — два километра по прямой. Дрон пролетает это расстояние за пять-десять минут. Значит, операторы были где-то рядом. В динамике рации раздался голос начальника гарнизона: — Ершов, вылет запрещен. Ждите дальнейших указаний. Повторяю: вылет запрещен. Код — три-ноль-девять. Ершов взял трубку. — Товарищ полковник, разрешите доложить обстановку. — Докладывайте. — Дроны атаковали аэродром в шестнадцать тридцать пять. Прорвались около пятнадцати аппаратов. Есть повреждения техники. Операторы скрылись в сторону поселка Средний. Я предполагаю, что это отвлекающий маневр. — Я знаю, что вы предполагаете. Центр тоже предполагает. Но вылет запрещен. Погода нелетная. Обледенение — восемьдесят процентов. — Товарищ полковник, у меня на площадке стоит Ми–8. Группа СОБР — восемь человек, экипирована, готова к бою. Если диверсанты действительно есть, мы упустим время. Разрешите вылет по фактической погоде. Пауза. В трубке было слышно, как начальник гарнизона тяжело дышит. — Фактическая погода — обледенение. Вы это знаете. — Риск есть всегда. — Ершов, вы меня слышите? — сказал начальник гарнизона. — Вылет запрещен. Код три-ноль-девять подтверждаю. Ждите. Щелчок. Связь оборвалась. Ершов положил трубку. Посидел несколько секунд, глядя на карту. Потом взял боевой журнал, записал: «17:12. Принимаю решение на вылет по фактической погоде. Ответственность — на мне». Поднялся. — Запускай двигатели, — сказал дежурному. — Товарищ майор… — Я беру ответственность на себя. Запускай. Дежурный не двинулся с места. Ершов повернулся к нему: — Если они подорвут самолеты — сколько человек погибнет? Двенадцать экипажей. Техники. Инженеры. Те, кто будет тушить пожары. А если ракеты сдетонируют — полгорода. — Но приказ… — Приказ написан для средних условий. Сейчас условия не средние. Запускай. Дежурный взял пульт. Нажал кнопку. За стеклом лопасти Ми–8 начали медленно вращаться. Сначала — рывок, легкий скрип редуктора. Потом плавное ускорение. Снег, лежащий на лопастях, сдуло в первые же секунды — белое облако взметнулось вверх и рассеялось. |