Книга Ещё не люди, страница 77 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Чужая группа заметила меня утром. Двое взрослых сразу распушились, закричали и двинулись навстречу, поэтому я отошел раньше, чем им пришлось решать, нападать ли по-настоящему. Когда они продолжили путь, я последовал на расстоянии.

Первые дни приходилось кормиться отдельно и выбирать другое дерево для сна. Молодые смотрели на меня чаще взрослых, но приблизиться им не позволяли. Один крупный самец особенно внимательно следил за моими перемещениями и начинал демонстрацию всякий раз, когда я подходил ближе, чем ему нравилось.

Сухое русло оказалось полезнее любых попыток понравиться.

Группа остановилась возле небольшой мутной лужи. Я прошел дальше, выбрал темный песок и начал рыхлить его палкой. Молодые наблюдали издалека, взрослые время от времени поворачивали головы, но никто не приблизился. Когда на дне появилась вода, я напился и ушел вверх по руслу.

Они подошли к яме почти сразу после моего ухода.

На следующий день я выкопал другую. Через несколько дней молодой с особенно светлыми концами шерсти на плечах взял длинную ветку и начал ковырять песок возле моей старой ямы. Я назвал его Светлым.

Поначалу он держался достаточно далеко, чтобы в любой момент удрать к взрослым, но любопытство постоянно перетягивало его обратно. Светлый любил ветки длиннее моих и, вместо того чтобы укоротить неудобную палку, перехватывал ее ближе к середине. После Полоски у меня уже не возникало желания переделывать чужой способ только потому, что сам я выбрал бы иначе.

Однажды мы оба оказались на большом кормовом дереве. Я сидел почти у края кроны, куда взрослые обычно вытесняли меня без всякой драки, Светлый кормился несколькими ветками выше. Он постепенно перебрался ниже, потом оказался на соседней ветви и продолжил есть, хотя между нами оставалось всего несколько метров. Взрослая самка с маленьким детенышем долго смотрела в нашу сторону. Я ожидал, что сейчас она позовет молодого или уйдет сама, но она только пересела удобнее и вернулась к еде.

Никто не закричал, когда вечером я выбрал дерево ближе к остальным, чем обычно.

На следующий день крупный взрослый по-прежнему распушился, когда я подошел слишком близко к его корму, так что никаких чудес не произошло. Просто расстояние, на котором мое присутствие считалось проблемой, понемногу уменьшалось.

Светлый самостоятельно добрался до воды во второй сухой сезон после моего прихода. Место он выбрал посредственное и долго рыхлил плотный слой, зато дождался влажного песка и продолжил, пока внизу не собралась вода. В следующий раз рядом с ним копал другой молодой.

Еще через несколько лет Светлый уже был взрослым. Его плечи стали шире, светлые концы шерсти почти исчезли, но длинные палки остались. Когда русла высыхали, он приходил к ним со своей веткой и иногда начинал работу раньше меня. Молодые смотрели на него так же, как когда-то Полоска смотрела на меня.

Дожди снова наполняли ручьи, потом вода уходила, и ветки возвращались в руки. К этому времени я уже спал вместе с группой, кормился среди остальных и перестал каждый раз замечать, что шерсть вокруг светлее той, с которой родился.

Однажды у широкого русла я снова увидел темную спину.

Горлана невозможно было спутать даже издали. Он заметно постарел, двигался тяжелее, чем прежде, и часть шерсти вокруг морды поседела, но голос остался прежним. Рядом шла Полоска; она тоже уже не была той быстрой молодой самкой, которая когда-то первой полезла руками в мою яму.