Книга Ещё не люди, страница 25 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Человеческому самолюбию за прошедшие жизни пришлось научиться уживаться с простой мыслью: иногда убежать от более сильной обезьяны разумнее, чем погибнуть, защищая абстрактное достоинство.

Тихая постепенно стала проводить рядом больше времени. Мы кормились неподалеку, ночевали на соседних площадках, вычесывали друг друга, а потом отношения перешли в ту стадию, к которой новое тело стремилось значительно раньше сознания. За предыдущие воплощения я уже перестал устраивать внутренний моральный суд по каждому такому поводу.

Через некоторое время у Тихой появился детеныш. Доказать собственное отцовство я не мог и не пытался, но малыш постоянно вертелся рядом, я защищал его, ловил прежде, чем он успевал свалиться, и терпел его присутствие даже ночью. За привычку подавать голос по любому поводу он получил имя Писклявый.

Особенно интересно было наблюдать, как он осваивает тревожные сигналы. Никто не проводил с ним уроков. Когда Шустрый подавал воздушный крик, Тихая уходила под плотные ветви, и детеныш отправлялся вместе с ней. После наземного сигнала взрослые двигались вверх, а он видел это с самого рождения. Змеиный заставлял мать отступить от определенного места и внимательно туда смотреть.

Для Писклявого система не была чьим-то изобретением, она просто существовала.

Тогда я впервые понял, насколько важной оказалась эта разница. В первых попытках мне приходилось переучивать взрослых, уже имевших собственные реакции. Детеныши росли внутри новой связи между звуком и действием и накапливали ее вместе со всем остальным опытом.

Писклявый сначала путал сигналы, иногда пытался повторять их в совершенно неподходящие моменты, но год за годом ошибок становилось меньше.

12.

Однажды он заметил змею раньше меня.

Мы двигались по относительно плотной кроне, когда Писклявый резко остановился, отступил на несколько шагов и выдал звук, достаточно похожий на третий сигнал, чтобы я автоматически начал искать место, от которого он отходит.

На ветви действительно лежала небольшая змея. Для взрослого она, возможно, не представляла серьезной опасности, однако детеныш держал дистанцию и следил за ней ровно так, как видел у старших.

Я приблизился осторожно и поймал себя на том, что никогда специально не обучал его этому сигналу. Да, он слышал меня, но значительно чаще к тому времени слышал Шустрого, Тихую и других взрослых, которые уже пользовались собственными вариантами.

Передача перестала быть прямой цепочкой от меня к ученику. Теперь ученик мог научить следующего.

Через несколько сезонов стало трудно понять, кто у кого перенял конкретную форму. У Шустрого наземный сигнал постепенно сократился, Тихая иногда добавляла второй элемент, а один молодой самец произносил воздушный крик заметно выше моего. Сначала меня раздражало отклонение от первоначального варианта, затем я понял очевидное: если окружающие правильно реагируют, точное копирование звука не требуется.

Более того, сокращенный наземный сигнал Шустрого оказался удобнее при внезапной угрозе, и несколько молодых переняли именно его. Через некоторое время я и сам стал использовать похожий вариант.

Получалось забавно: я придумал стандарт, пользователи начали менять его без разрешения, после чего автор обнаружил, что одна из новых версий лучше исходной.