Книга Ещё не люди, страница 26 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Несколько миллионов лет в обезьяньем теле не избавили меня от бюрократических наклонностей, но хотя бы научили иногда признавать чужие улучшения.

13.

Особенно любопытный случай произошел при встрече с соседней группой.

Мы периодически пересекались возле воды и кормовых участков. Обычно дело ограничивалось демонстрациями, криками и перемещениями по ветвям, поскольку настоящая драка была слишком опасным способом выяснять отношения. Молодые самцы иногда уходили к чужим, иногда появлялись новые, и границы между группами оказывались менее неподвижными, чем казалось в детстве.

В тот день две группы подошли к воде почти одновременно. Хозяин, который еще сохранял достаточно сил, выдвинулся вперед вместе с несколькими взрослыми самцами, чужие ответили тем же, и некоторое время все громко объясняли друг другу, кому именно принадлежит окрестность.

Потом в кустах появился хищник. Первым его заметил кто-то из чужих, и раздался короткий крик, не совпадавший с нашим наземным сигналом полностью, но подозрительно похожий по структуре. Часть наших сразу двинулась выше, чужие сделали то же, и я последовал за ними, увидев самого зверя уже потом.

Когда опасность ушла, меня интересовала не территориальная перепалка, а чужой сигнал. Раньше в этой группе я, насколько помнил, не рождался. Зато несколько сезонов назад один молодой самец ушел от нас примерно в том направлении и вполне мог принести привычку с собой.

Могла существовать и независимая местная система. Я уже слишком хорошо усвоил урок гнезд, чтобы автоматически объявлять каждое полезное поведение результатом собственной деятельности. Однако позже с чужой стороны прозвучал еще один тревожный крик, после которого несколько особей ушли из открытой верхней части кроны.

Это ничего не доказывало, но допускало приятную возможность: сигналы могли путешествовать между группами так же, как, возможно, когда-то путешествовали способы устраивать ночевки.

Мне было достаточно и этого.

14.

Огонь в этой жизни появился поздно, после сухого периода и грозы. Когда группа ушла от дыма, я вернулся к выгоревшему участку, нашел тлеющую древесину и устроил небольшой очаг значительно быстрее, чем смог бы в первой памятной жизни.

За промежуточные воплощения я научился выбирать материал, который долго держит тление, искать сухую внутреннюю древесину даже после влажной ночи, защищать уголь от ветра и не превращать каждую попытку в локальный пожар. На этот раз огонь прожил почти неделю.

Именно тогда стало особенно хорошо видно различие между удачными и неудачными культурными новшествами. Крики находились во множестве голов: я мог спать, кормиться или вообще находиться на другом дереве, а кто-то другой замечал опасность и подавал сигнал. Огонь же существовал только пока им занимался я.

Группа уходила дальше, приходилось выбирать между ней и тлеющими углями. Я догонял родственников, затем возвращался, подкладывал топливо и снова отставал. Через несколько дней это превратилось в работу, которая пожирала почти все время.

На седьмой день группа неожиданно сменила направление, и где-то впереди прозвучал наземный сигнал. Я самого хищника не видел, однако поднялся на дерево, переждал тревогу, после чего посмотрел на дымящийся кусок древесины и пошел за остальными.