Книга Ещё не люди, страница 22 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Никакого мгновенного понимания не возникло. Ближайшие особи подняли головы, Шустрый посмотрел на меня и двинулся следом, мать с детенышем сначала увидела хищника сама и лишь потом рванула к стволу. Хозяин задержался дольше всех, словно окружающая пищевая цепочка обязана была учитывать его социальный статус.

С точки зрения создания системы результат был почти нулевым, зато теперь появилась первая точка, которую можно было повторять.

6.

Следующие месяцы я использовал один и тот же сигнал всякий раз, когда возникала настоящая угроза снизу, и каждый раз сам немедленно уходил выше. Постепенно появились изменения, слишком мелкие, чтобы радоваться им после первого случая, но достаточно устойчивые, чтобы продолжать.

Однажды Шустрый полез к стволу сразу после звука, не успев разглядеть хищника. Молодая самка сначала прижала детеныша, затем быстро поднялась на несколько ветвей и только оттуда стала искать причину тревоги. Хозяин по-прежнему предпочитал лично удостовериться, что событие достойно его внимания.

Я не спешил считать задачу решенной. Раньше бывало, что группа просто запоминала конкретную особь как надежного наблюдателя: когда орет этот странный самец, вероятно, имеет смысл посмотреть, куда он сейчас побежит. Стоило ему исчезнуть — вместе с ним исчезала и связь.

Настоящим успехом был бы момент, когда нужный звук использует кто-то другой.

До него было далеко, зато появилась возможность начать второй эксперимент.

Однажды днем мы кормились в довольно открытой верхней части крон. Тихая внезапно замерла с недожеванным куском во рту и подняла голову. Я проследил за ее взглядом и увидел большую птицу, проходившую достаточно низко.

Выдал второй сигнал — более высокий и протяжный — и сразу двинулся внутрь кроны.

Шустрый услышал тревогу и сделал именно то, чему я так старательно учил его последние месяцы: полез вверх.

Пришлось вернуться, дернуть его за бок и самому уйти ниже под густые ветви. Шустрый заверещал, попытался вырваться, но в этот момент тень птицы прошла над верхушками, несколько взрослых тоже спрятались, и ученик наконец последовал за ними.

Когда опасность миновала, он спокойно уселся рядом и начал вычесывать плечо, словно ничего особенного не произошло.

Тогда я впервые ясно увидел промежуточный результат. Шустрый пока не усвоил, что первый сигнал связан с наземным хищником. Он усвоил более простое правило: если я кричу определенным образом, обычно полезно двигаться вверх. Для одного типа угроз этого хватало; для другого могло оказаться опасно.

7.

Воздушный сигнал закреплялся медленнее. Птицы появлялись реже, а одинаковых ситуаций почти не было: одна проходила высоко и не вызывала особой реакции, другая приближалась слишком близко, третью замечал кто-нибудь раньше меня. Приходилось выбирать случаи осторожно, потому что за прежние жизни я научился еще одной неприятной вещи: если использовать условный сигнал слишком часто и без достаточной причины, он быстро превращается в обычный шум.

Поэтому я перестал кричать при любом подозрительном движении наверху. Настоящая угроза — сигнал. Что-то далеко в небе — молчание. Шорох в листве — сначала убедиться.

Шустрый долго не понимал такой избирательности, зато спустя несколько месяцев число ошибок стало уменьшаться.