Книга Ещё не люди, страница 170 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Последний раз я взял копьё на дальний кормовой участок, где часть пути всё ещё проходила по сухой земле. Возвращались мы другим маршрутом: за ночь вода поднялась, и пришлось идти по кронам. У особенно плотного дерева я снова потратил несколько минут на протаскивание древка, потом оставил его в высокой развилке, рассчитывая забрать при следующем проходе. Через месяц группа перестала пользоваться тем маршрутом, а ещё позже дерево оказалось окружено водой. После этого нового копья для постоянного ношения я уже не делал.

Без острого оружия я от этого не оставался: отщеп по-прежнему лежал в ножнах, в сумке хранились подготовленные жилы, а подходящее древко при необходимости можно было найти почти везде. Пропал смысл именно в постоянном переносе длинной вещи: на мокрых стволах и качающихся ветвях две свободные руки слишком часто оказывались полезнее копья.

Тем временем вода продолжала переделывать знакомые места: низина, где Белогубая когда-то потеряла дно, перестала высыхать совсем, а через несколько сезонов в неё вошёл настоящий рукав и появилось течение. Старый путь к плодовым деревьям сначала проходил по грязи, затем по колено в воде, а потом исчез так, что молодые, выросшие позже, уже не знали его как наземный маршрут.

Изменения не складывались в аккуратную последовательность одинаково мокрых лет. Один сезон оказывался сравнительно сухим, вода отступала и на открывшемся иле быстро появлялась растительность; следующий приносил ливни, и русло снова размывало часть берега. Где-то протока заиливалась и исчезала, зато в другом месте течение прорывало новую. За годы итог становился очевиден: сухих связей между привычными древесными участками оставалось меньше.

Однажды путь к высокой гряде перекрыло крупное полуводное животное. Мы заметили его спину среди растительности заранее, но несколько молодых всё равно полезли по мелководью, надеясь пройти сбоку. Зверь поднялся из воды намного быстрее, чем ожидалось, широко раскрыл пасть и двинулся к берегу. Общий тревожный крик раздался сразу с нескольких сторон; молодые бросились к ближайшему стволу, а взрослые, находившиеся выше, сдвинулись так, чтобы освободить им путь. Животное не стало преследовать тех, кто ушёл наверх, и вскоре вернулось в воду, оставив на мягком грунте глубокие следы.

Подобные встречи делали верхние маршруты привлекательнее даже для тех, кто прекрасно чувствовал себя на земле. Родня всё чаще перемещалась по наклонным стволам и связанным кронам не потому, что разучилась ходить, а потому, что внизу приходилось переходить воду, обходить вязкую грязь или заранее проверять, кому принадлежит удобный выход на берег.

Вместе с маршрутами менялась и роль голосов: раньше контактный крик часто был простым способом собрать рассредоточившуюся партию в плотной растительности. Теперь между двумя знакомыми голосами могла лежать протока, которую взрослые не собирались переплывать. Однажды наша небольшая партия застряла на древесном острове после подъёма воды, а Белогубая находилась с несколькими самками на другом берегу. Мы почти не видели друг друга, но её голос проходил над водой настолько хорошо, что я мог следить за перемещением той партии по звуку. Когда дальше по их стороне раздался сигнал наземной опасности, Белогубая и остальные замолчали и ушли выше ещё до того, как мы увидели причину.