Книга Ещё не люди, страница 169 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Даже после этого взрослые пловцами не стали, потому что для них вода оставалась местом, куда полезно заходить за кормом на мелководье и откуда следует уходить, когда дно перестаёт ощущаться под ногами. Белогубая и Надрез, напротив, продолжали использовать спокойные протоки даже тогда, когда игра перестала быть главным поводом. Их поведение уже зависело не от того, нахожусь ли я рядом: однажды я услышал всплески с другой стороны зарослей и застал обоих в воде без единого взрослого наблюдателя.

Опасность появилась, когда после особенно сильных дождей два прежде разделённых водоёма соединились: земляная перемычка между нашей заводью и дальней протокой размокла, вода прорезала в ней широкий проход, и уровень поднялся почти на ладонь. На вид место изменилось мало: течение оставалось слабым, знакомые корни торчали над поверхностью, молодые по привычке полезли купаться.

Крокодила я заметил раньше молодых: возле дальней стены растительности показалась узкая линия, потом на мгновение блеснули глаза. Тревожный крик вырвался сам; Белогубая сразу повернула к берегу, Чернолобый ухватился за ветку, а Надрез потратил несколько лишних мгновений, пытаясь понять, где находится опасность. Мне пришлось войти в воду до груди и ударить ладонью по поверхности возле него, заставляя двигаться к корням.

На этот раз все успели выбраться, а крокодил не стал бросаться на сушу и исчез так же тихо, как появился. Несколько дней Белогубая вообще не подходила к глубине, Чернолобый ограничивался мелководьем, а Надрез сидел у края и временами всматривался в воду, пытаясь заметить то, что выдавало бы скрытого хищника заранее.

Через несколько месяцев он снова начал переплывать узкие рукава. Я не мог запретить ему воду навсегда, как не мог объяснить, что знакомое место не гарантирует знакомой безопасности. Надрез научился реагировать на тревожные крики, держался ближе к выходам и перестал лезть в мутную воду после сильного дождя. Этих изменений оказалось достаточно, чтобы подобные переходы долго оставались безопасными.

Надрез погиб в день, когда вода выглядела особенно безопасной: протока была узкой, течение почти отсутствовало, а на противоположном берегу висели спелые плоды. Надрез спустился раньше остальных и поплыл тем же путём, которым проходил десятки раз. Я находился выше и увидел только резкий поворот его тела, всплеск и широкую тёмную спину, на мгновение появившуюся рядом. Молодой успел закричать только один раз, прежде чем вода сомкнулась, ещё несколько секунд дрожали ветви у берега, а потом поверхность снова стала почти гладкой.

После этого Белогубая долго не плавала, а Чернолобый тоже избегал глубины, хотя при случайном падении в воду по-прежнему действовал правильно. Позже оба вернулись к коротким переходам, но прежних прыжков с ветвей и шумной возни стало меньше. Молодые, которые учились уже у них, перенимали не только движение в воде, но и осторожность возле мест, откуда нельзя было быстро выбраться.

5

К тому времени постоянное ношение копья окончательно стало лишней работой, хотя в начале жизни я часто таскал его по земле и редко жалел об этом; теперь наземные переходы постоянно прерывались водой, а на деревьях древко цеплялось за всё, что росло достаточно близко. Один раз оно застряло, когда за моей спиной раздался тревожный сигнал, и несколько секунд пришлось выбирать между тем, чтобы бросить оружие, и тем, чтобы выяснить, кто именно идёт снизу. В другой раз наконечник ушёл между ветвей во время перехода, дёрнул руку назад и едва не отправил меня в мелкую протоку.