Книга Ещё не люди, страница 167 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Почти сразу вмешалась вся партия: один взрослый самец прыгнул на соседний корень и ударил хищника длинной веткой, две самки завизжали почти у самой его морды, ещё один самец спустился с другой стороны и начал трясти куст, перекрывая путь назад. Я попытался протащить копьё между ветвями, но древко упёрлось в развилку, и за те секунды, пока освобождал его, родня уже сделала больше, чем я успел бы организовать любыми человеческими знаниями.

Пытаясь вырваться из окружения, хищник дёрнул детёныша, а мать вцепилась ему в бок, получила удар лапой и отлетела, но почти сразу полезла снова. Сверху уже сыпались обломанные ветви и незрелые плоды, поэтому животное ещё несколько мгновений удерживало добычу, затем разжало челюсти и рвануло к густым кустам, где более лёгким преследователям пришлось выбирать между погоней и безопасностью.

Выпущенный детёныш упал не на землю: под наклонным стволом теперь проходила глубокая протока, которой в начале моей жизни там не было, и окровавленное маленькое тело исчезло в мутной воде. Мать метнулась к краю, сунула руку, но сразу отдёрнула её, когда дно ушло из-под ног.

Копьё осталось на ветке, когда я прыгнул следом, и вода закрыла голову, сумка прижалась к боку, ножны ударили в грудь, а через мгновение я уже вынырнул рядом с детёнышем. Он ещё двигался, но движения были беспорядочными: маленькие руки несколько раз ударили по поверхности, рот захватил воду, и тело снова начало опускаться.

Подхватив его под грудь, я развернулся к наклонному стволу. Плыть одной рукой было неудобно, зато расстояние оставалось небольшим, и течение здесь почти не ощущалось. Мать металась наверху, то спускаясь к воде, то снова отступая. Я уже видел место, где можно ухватиться за кору, когда справа поверхность изменилась: не всплеск и не волна, а длинное ровное движение, слишком быстрое для течения в спокойной протоке.

Над водой показались глаза и верхняя часть широкой морды; животное шло почти без шума, и лишь тонкая линия расходилась перед головой. Расстояние оставалось таким, при котором рассматривать зубы уже не требовалось, поэтому я прижал детёныша к груди, сделал несколько сильных гребков и ухватился свободной рукой за выступ коры.

Мать сверху схватила малыша первой, и я успел подтолкнуть его вверх, после чего сам подтянул корпус и почувствовал, как вода под ногами резко пошла в сторону. Крокодил прошёл там, где секунду назад находились мои бёдра, развернулся возле ствола и ударил хвостом так, что мутная вода плеснула на нижние ветви. Я полез выше, не пытаясь выяснить, будет ли у него второе желание проверить расстояние.

Детёныш лежал у матери на животе и дышал, поэтому на собственную дрожь я пока не обращал внимания. Когда я приблизился, самка оскалилась и прижала малыша сильнее, однако через несколько мгновений позволила коснуться его плеча: кровь продолжала идти из нескольких глубоких прокусов, на боку виднелись длинные разрывы кожи, а шерсть была забита грязью и растительным мусором.

Сумку я открыл только после того, как удалось остановить самое заметное кровотечение давлением. Внутри лежал свёрток из широкого листа, куда утром я положил свежие листья другого растения, хорошо знакомого по этой и нескольким прошлым жизням. Такие запасы приходилось менять постоянно: во влажном климате всё свежее быстро превращалось в слизь, зато сейчас мне не пришлось бросать раненого и искать нужный куст среди затопленных низин.