Книга Ещё не люди, страница 164 – Михаил Булыух, Михаил Тут

У большинства современных ужалений последствия ограничиваются местной болью, но тяжесть зависит от вида, количества введённого яда, массы животного и индивидуальной реакции. При выраженном системном отравлении скорпионий яд способен вызывать сильную вегетативную реакцию, сердечную дисфункцию, нарушения сознания, отёк лёгких и дыхательную недостаточность. Именно сердечно-сосудистые и дыхательные осложнения относятся к основным причинам смерти при тяжёлом скорпионьем отравлении.

Глава 13. «Течение»

Вид: Ardipithecus kadabba

Время: около 5,6 миллиона лет назад, поздний миоцен

Место: Восточная Африка, Средний Аваш, Афар, территория современной Эфиопии

1

Копьё застряло в развилке третий раз за утро, и на этот раз я уже не сумел сделать вид, будто виновата случайность. Длинное древко прошло между двумя ветвями, каменный наконечник благополучно оказался с другой стороны, а утолщение возле крепления упёрлось в сучок именно в тот момент, когда левая стопа искала следующую опору. Пришлось вернуться на полшага, прижать копьё к стволу и медленно вытаскивать его назад. Подо мной, где ещё несколько сезонов назад проходила сухая тропа, стояла коричневая вода, и спускаться ради удобства я не собирался.

Нынешнему телу земля вполне подходила: на ровном участке я мог долго идти на двух ногах, не превращая каждый шаг в отдельное упражнение, хотя человеческая память по-прежнему замечала отличия и не давала забыть, что это не моя прежняя походка. Деревья тоже не были вынужденным убежищем, потому что по толстым ветвям родня двигалась уверенно, легко переходила на наклонные стволы и без особых раздумий выбирала верхний путь там, где он оказывался короче. За последние годы менялось не тело, а местность: низины всё чаще оставались мокрыми после дождей, небольшие протоки не успевали высохнуть до следующего сезона, и обычный наземный маршрут понемногу превращался в цепочку обходов.

Отщеп в коровых ножнах почти не мешал: он висел высоко на груди, а плоская сумка из мягкой шкуры была притянута к боку двумя ремешками и лишь иногда задевала кору. С копьём было сложнее: пока мы много ходили по земле, длинная палка оправдывала неудобства — ею можно было удержать хищника на расстоянии, добить мелкую добычу, пошевелить то, куда не хотелось совать руку, или просто чувствовать себя несколько увереннее там, где до ближайшего ствола оставалось слишком много шагов. Среди плотных ветвей она всё чаще требовала больше внимания, чем окружающий мир, и польза постепенно переставала окупать хлопоты.

С противоположной стороны затопленной низины донёсся протяжный контактный крик. Я узнал взрослую самку ещё до ответа ближайших родственников: голос у неё с возрастом стал ниже, но длинное окончание сохранилось. Один из самцов рядом со мной отозвался, через несколько мгновений к нему присоединилась молодая самка, и на той стороне снова раздалось несколько знакомых голосов. Мы не видели друг друга за листвой, однако обе партии знали, кто находится поблизости и примерно в каком направлении искать остальных, когда кормёжка закончится.

До плодоносящего дерева моя партия добралась раньше остальных, и привычный выбор пищи сразу стал заметен без всяких наблюдений за зубами. Надрез, молодой самец с треугольной выемкой на правом ухе, успел по дороге расковырять трухлявый ствол и вытащить оттуда жирную личинку, но, заметив спелые плоды, бросил недоеденную добычу на ветку. Белогубая, получившая имя за светлую шерсть вокруг рта, уже сидела выше и набивала щёки мягкой мякотью. Даже Чернолобый, обычно исследовавший любую найденную мелочь прежде, чем решить, стоит ли её есть, не задержался возле птичьего яйца, расколотого кем-то на соседнем дереве: при хорошем урожае плодов и личинки, и яйца быстро теряли привлекательность.