Книга Чужое лицо, страница 28 – Михаил Тут

Про девок они знали особенно много. Ждан говорил охотно, Буряй поправлял, Нечай краснел и делал вид, что слушает только про лошадей. Они знали, где девушки ходят к реке не по воду, а просто, чтобы их заметили. Где сваты из соседней деревни прошлой весной получили невесту, а вместе с ней и драку на три двора. Где пацаны ходят биться не потому, что ненавидят друг друга, а потому что потом на празднике легче подходить к тем девкам, кто видел, как ты держишь удар и сам раздаешь тумаков.

Но стоило отвести разговор дальше пятидесяти вёрст, мир разваливался.

Сварск — ярмарка. Родоп — тоже ярмарка, только дальше и дорога хуже. Меров — княжий город, где люди богаче, стены выше, а неприятностей больше. Остальное — слухи, имена, чужие песни, ругань и обрывки всякой чуши.

В памяти Святослава, рваной и мутной, и то было больше. Там всплывали огромные ворота, лица за столом, запах воска в княжьей палате, чей-то смех, чей-то перстень с чёрным камнем. Всплывали имена, но не всегда долго держались в голове. Знал ближайшие к Мерову города – Велесе, Ростов, Морановск, Сварск.

Но память Святослава была как вода в горсти. Сожмёшь — вытечет. И это меня сильно бесило.

— Крайние Соловьи на чьей земле? — спросил я.

Буряй усмехнулся.

— На нашей.

— А дань кому платите?

— Сейчас сварожичам, — сказал Ждан. — А раньше всяко бывало.

— Родимичи тоже ходили, — добавил Буряй. — Родоп дальше, но руки у них длинные.

Ждан подвинулся на санях, чтобы не цеплять ногой мешок.

— Старики говорили: с утра сварожичи пришли, к вечеру родимичи. Одни взяли овёс, другие спросили, где овёс. Мужики руками разводят, а им за это по морде. Очень было обидно.

— А потом?

— Потом князья где-то попили, поругались, помирились, может, детей поженили, может, земли перемерили. Кто их знает. До нас только и дошло: платить так-то, не ходить туда-то, чужим ничего не отдавать.

— И совсем скучно стало, - вздохнул Буряй.

— Скучно? – я не совсем понял его заявление.

Он понял, что сказал что-то не то, и насупился.

— А что? Не приходят почти… А кто приходит – с теми драться нельзя – хозяева…

— Не приходят драться, - стал загибать пальцы Ждан. - Не жгут. Скот не гонят. Мужиков зря не мнут. Девок не валяют. Скука.

— А вы сами ходите драться, да?

— Так надо же жить, а не только пахать с утра до вечера, — буркнул Буряй. — А если долго тихо, парни киснут. И вон, в таких как наш Ждун превращаются.

Нечай, не оборачиваясь от лошади, пробормотал:

— Потом девки говорят, что в соседней деревне смелые, а у нас одни печные тараканы.

Буряй фыркнул.

— Думали, когда тебя вдруг все искать начали, снова что-то интересное начнется. Не началось. Ну, пока ты не пришел и про схрон не рассказал.

Я не сразу нашёл, что ответить. Для них мир был не порядком и смыслом. Мир был временной передышкой. И эту передышку они называли скукой. Интересно, это мировоззрение всей деревни, или только этих двоих?

Дальше дорога пошла между низкими елями. Сани чуть замедлились, полозья задели край старой колеи. Нечай вывел свою лошадь ровнее, погладил её по шее и гордо посмотрел на меня, будто только что спас обоз от пропасти.

— А кто меня искал? — сказал я.

— Люди на очень красивых конях. И не один раз заезжали, раза три. И всегда разные.

— А кто именно? Велесовичи, морановичи, меровичи?