Книга Чужое лицо, страница 31 – Михаил Тут

Буряй осторожно вытянулся на лавке и сделал вид, что не вздохнул от облегчения. Ждан оглядел закопчённые стены бани.

— Баня без пара — это не баня. Это мокрый сарай. Интересно, а когда здесь не парятся, баннику холодно?

— Спи, — сказал Буряй.

— Не могу. Я оскорблён. Нас в дом не пустили, деньги взяли, так еще и еду до сих пор не принесли.

В этот момент дверь бани распахнулась и в нее заскочил пацаненок возраста Нечая с узелком в одной руке, кувшином молока в другой и в огромномдля него тулупе.

— Вот! Мамка вам собрала. Сказала, утром блины будут, а это так, повечерить.

— Передай своей матушке нашу благодарность и поклоны, - сказал я и парнишка ускакал.

— Вот, это уже дело, - сказал Буряй и резко встал с лавки. Сморщился.

— Сейчас поедим и сызнова мазь наложу, - заявил Нечай.

На этот раз Буряй спорить не стал.

Утром, поев горячих и очень вкусных блинов с медом, я пошёл искать старосту.

Староста оказался сухим мужиком с седыми бровями и руками, на которых старые шрамы белели даже сквозь загар. Говорил он скупо, даже меньше и более весомо, чем Молчан. В избе у него пахло дымом, крупой и кожей. На стене висел старый щит с настоящим умбоном, слишком потрёпанный, чтобы быть украшением, и слишком чистый, для просто забытого там давным-давно.

Он заметил, куда я смотрю.

— Не продаётся.

— Я и не спрашивал.

— Я вижу, что собираешься.

— Тогда, по чем?

— Не по твоим деньгам, по тебе сразу видно.

Я невольно усмехнулся. Он тоже растянул губы под седой бородой, но быстро и не весело.

— Постой оплатил? — спросил он.

— Конечно, еще вечером, хозяину. Ты мне можешь рассказать, что здесь вокруг и как лучше путь строить?

— Садись, - онн кивнул на лавку. - Только если про лошадей, овёс и дорогу до ближайшей деревни — это к Фомке. Он у нас тут первый болтун, ему только в радость будет. А у меня других дел полно.

— Мне не до ближайшей. К Мерову как удобней добраться?

Староста ответил не сразу. Сел напротив, потер колено, пошевелил усами, будто подбирал правильные слова.

— К Мерову сейчас все дороги плохие.

— Мне нужна та, где меньше застав. Пусть и не прямая.

— Путник спрашивает, где корчма, купец — где мост цел, вор — где стража пьяная. А ты сразу про заставы. Прячешься от кого?

— Нет. Просто денег очень мало, а на заставах… ну, сам знаешь.

— Знаю, - серьезно кивнул староста. – Тогда хорошо подумать нужно…

За стеной кто-то колол дрова. Удар, пауза, удар. Нечай во дворе что-то бормотал лошади. Ждан пытался разговорить хозяйскую собаку и, судя по рычанию, учил ее материться.

Староста посмотрел на мою сулицу. Потом на лицо. Потом чуть ниже, туда, где под одеждой прятался знак. Он не мог видеть метку, но я чувствовал, он уже все понял.

— Лицо у тебя хлопотное, — сказал он. – Про него уже спрашивали. И не раз.

— Лицо, как лицо. Обычное, таких везде полно.

— Ну да, ну да... – покивал староста. – Ну ты хоть бороду отпусти… Или повязку на глаз нацепи. А то не ровен час, тебя перепутают с кем. А перепутав – снимут твое лицо вместе с головой. По ошибке.

Я не ответил, но совет запомнил. Староста встал, подошёл к очагу, взял обугленную щепку и немного подержал её в пальцах.

— Я старый, но не слепой. И не добрый. Запомни сразу.

— Хорошо, запомнил.

— Но когда… если… в общем, потом, вспомни, кто тебе помог. Лады?