Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 97 – Диана Бауэр

Позади, на расстоянии, шли вторые сани.

Я не оборачивалась, но знала: Рейнар там. Не рядом. Не впереди. За нами, как я сказала. С воинами, которым дети уже видели лица, и без серых повязок Совета. Даже теперь, когда чайный дом погас, он не рванул первым, не обогнал нас, не решил за меня, как будет правильнее. Это было странное, непривычное уважение. Позднее. Неловкое. Но настоящее.

И от этого внутри становилось не легче, а тише.

— Он сломан? — спросила Лист.

Я не сразу поняла, о ком она. О доме. Не о Рейнаре, не о Совете, не о старой печати в моих руках.

— Не знаю, — честно сказала я. — Посмотрим.

Капля поднял глаза.

— Если сломан, починим?

Сказать “конечно” было бы слишком легко. За последние дни я слишком часто видела, как взрослые обещают детям то, в чём сами не уверены. Но на этот вопрос ответ пришёл сам — простой, хозяйский, упрямый.

— Починим, — сказала я. — Доску за доской.

Клык коротко посмотрел на меня.

Кажется, именно этот ответ он принял.

Впереди, за поворотом, сквозь снег показался чайный дом.

Тёмный.

Слишком тёмный.

Обычно даже ночью от него шёл хоть какой-то отблеск: очаг в щели ставни, слабое свечение полумесяца на вывеске, отражение снега в мутном стекле. Сейчас дом стоял как закрытый кулак. Вывеска не звякала. Рябина застыла в белой тяжести. Окна были чёрными, и одно из них — кухонное — казалось треснувшим.

У крыльца лежали следы.

Много следов.

Не наши. Не Берта. Не Олвы.

Я сжала футляр с печатью так крепко, что край впился в ладонь через ткань.

— Останови у рябины, — сказала я.

— Госпожа…

— У рябины, Берт.

Он послушался.

Сани встали. Дети сразу потянулись вперёд, но я удержала Лист за плечо, а Клык — Рана. Капля уже хотел выпрыгнуть вместе с банкой, но передумал, увидев моё лицо.

— Сначала я.

Клык резко покачал головой.

— Нет.

— Да.

— Мы вместе.

— Не спорь сейчас.

Он сжал губы.

Вторые сани остановились позади. Я услышала, как Рейнар спрыгнул в снег, но не подошёл. Сдержался. И только это позволило мне не оборачиваться с резким “стой”.

Я спустилась сама.

Снег под ногами был неровный, истоптанный. Кто-то ходил вокруг дома не один раз. У задней двери, я видела издали, тянулись свежие борозды, будто дверь пытались открыть не ключом, а чужой волей. На нижней ступени лежал обрывок чёрной нити. Не кольцо, не мягкая петля, как раньше, а распавшаяся, злая, будто сгоревшая изнутри.

Крыльцо скрипнуло под моей ногой.

Дом не ответил.

И вот это напугало сильнее треснутого окна.

— Мира, — позвал Рейнар сзади.

Я не повернулась.

— Не ближе.

Он остановился.

— Я вижу следы Далена.

Клык за моей спиной издал короткий, почти волчий звук.

Значит, Дален был здесь. Тот самый распорядитель главного дома, который имел ключи, доступ к ходам и умел ходить тихо вокруг чужих окон. Тот, кто приходил с Селестой. Тот, чьим чёрным пятном на плече Клык пытался нарисовать страх.

— Он внутри? — спросила я.

— Следы уходят к заднему входу и обратно к лесу, — сказал Рейнар. — Но дверь…

— Я вижу.

Главная дверь чайного дома была закрыта. Не просто закрыта — вжата в косяк так, будто дом сам держал её из последних сил. На дереве проступал знакомый знак: чашка, полумесяц и четыре маленьких следа. Но свет в нём едва теплился.

Под знаком тянулась тонкая тёмная трещина.

Такая же, как на стойке.