Книга От куртизанки до принцессы, страница 17 – Айрин Валери

Грудная клетка тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым, а на скулах играли желваки. Каждый его жест выдавал напряжение, сковавшее тело и душу, — словно внутри него шла невидимая битва, и он проигрывал.

На мгновение он замер, устремив взгляд в пустоту, и в этот миг черты его лица смягчились, обнажив уязвимость, которую он так старательно прятал. Но уже в следующее мгновение маска вернулась: он тряхнул головой, расправил плечи и, глубоко вздохнув, попытался взять себя в руки.

— Простите, — я встала с кресла, стараясь сохранить достоинство, хотя сердце уже забилось чаще.

— Что?! — он резко обернулся и посмотрел на меня в упор. Его взгляд, быстрый и неожиданно острый, словно пронзил меня насквозь. В синих глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся дерзкой искрой.

Я поставила стакан на столик — тот едва слышно звякнул о мраморную поверхность — и сделала шаг к двери, решив уйти от этой неловкой тишины, повисшей в воздухе, как тяжёлая штора.

Но он мгновенно преградил мне путь. Широким движением развёл руки в стороны, загораживая выход, и на его губах заиграла нахальная улыбка.

— И откуда в нашем королевстве такая красавица? — произнёс он с нарочитой медлительностью, нагло разглядывая меня с головы до ног. Его взгляд задержался на распущенных локонах, скользнул по линии плеч, на мгновение замер на дрожащих пальцах, всё ещё сжимавших край платья.

От такой бесцеремонной наглости я невольно отшатнулась, отступив на полшага назад. Он был поразительно красив: правильные черты лица, волевой подбородок, тёмные брови, придающие взгляду особую выразительность. И эта дерзкая ухмылка… Такие задиристые мужчины всегда будили во мне противоречивые чувства — одновременно раздражение и необъяснимое притяжение.

Решив не поддаваться на провокации, я метнулась вбок, намереваясь нырнуть ему под руку и ускользнуть. Но он оказался быстрее.

В мгновение ока его рука обхватила меня за талию, резко, но не грубо, и я оказалась прижата к его груди. Тепло его тела, запах кожи и тонкого аромата сандалового одеколона окутали меня, сбивая дыхание.

— Куда ты, пташка? — его голос прозвучал низко и чуть хрипло, прямо над моим ухом. — Ты не ответила на мой вопрос.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — теперь в нём не было насмешки. Что‑то более серьёзное, почти напряжённое читалось в глубине синих глаз. Он не отпускал меня, но и не сжимал сильнее — словно ждал, что я скажу или сделаю дальше. Воздух между нами будто наэлектризовался, наполнившись невысказанными словами и скрытым вызовом.

— Пустите! — выдохнула я, пытаясь убрать его руки, но они были такие крепкие, почти стальные — словно выкованные из цельного металла. Каждое движение лишь сильнее прижимало меня к его твёрдому, мускулистому телу. — Вы что себе позволяете?! — голос дрогнул, выдавая волнение, которое разливалось по телу горячей волной. Я трепетала в его руках, как пойманная птичка, не в силах вырваться из этой сладкой ловушки. Его близость лишала воли, а дыхание, касавшееся моей шеи, заставляло кожу покрываться мурашками.

Он не ответил. Вместо этого медленно, почти лениво опустил лицо к моим волосам и глубоко вдохнул их аромат. Я невольно замерла, чувствуя, как жар приливает к щекам — румянец растёкся по коже, словно разлитая алая краска.