Онлайн книга «Разрушение Формы»
|
Рим встретил их обыкновенным днём. Мотороллеры, туристы, запах кофе и разогретого камня. Но для Агаты он казался минным полем. Она теперь знала, что каждый встречный может быть окном, через которое может посмотреть Она. Первое побуждение — убежать, пригнув голову. Марко, встретивший их за углом у серого минивэна, объяснил почему это плохая идея: — Ни в коем случае не прятаться. Таких людей видно за милю. А наша с вами задача, чтобы на нас не смотрели вообще. Скучная семья, скучная машина, скучный маршрут. Ссорьтесь о дороге, мадам. Ничто так не отводит глаза, как чужая семейная ссора о дороге. И Агата сорок минут, до самой окружной, честно пилила мужа за то, что он опять не туда свернул, а Антон честно огрызался, и это выглядело лучшей ссорой их брака. Адам сидел сзади, между Марко и сумками, и смотрел в окно, пересчитывая что-то или кого-то на улице. Она видела в зеркале его шевелящиеся губы. Спустя некоторое время он перестал считать и произнёс: — Мам. А мы вернёмся за Бартоломео и дядей Лоренцо? — Вернёмся, — ответила Агата раньше, чем успела подумать, можно ли такое обещать. — Хорошо. Я записал их в свой список. — Он серьёзно погладил свой рюкзак, где между сменкой и пластырем лежал лист. — У меня там уже четверо. Она не спросила, кто четвёртый. Она боялась, что знает, и боялась, что не знает. За окружной, на парковке у придорожного ресторана, среди фур и пыльных легковушек, стоял ещё один скучный автомобиль. Возле него, не глядя в их сторону, пил кофе из бумажного стаканчика мужчина, в чертах лица которого угадывались сицилийские мотивы. Увидев их минивэн, он не помахал и не улыбнулся, а просто открыл заднюю дверь своей машины и встал так, как встают люди, полжизни прикрывавшие чужие посадки. Пересаживались молча, быстро и по науке. Сумки, ребёнок, взрослые, четырнадцать секунд. Уже в машине, когда парковка ушла назад, мужчина посмотрел в зеркало заднего вида на Адама и произнес единственную фразу за первые сто километров: — Синьор Карло передает вам свои наилучшие пожелания. — Я рад принять их, — ответил Антон. Агата смотрела на дорогу, бегущую навстречу, и ловила себя на странном. Впервые за год ей не хотелось оглянуться. Позади остался самый защищённый дом Европы. Вперед их уносила неизвестная машина, уносила на войну, которой не было имени. И впервые за год её сын ехал туда, куда решил сам. * * * Витторио Скарпа вошёл в гостевое крыло в восемнадцать двадцать, со сформированной опекунской комиссией и надлежаще оформленным протоколом о её составе. Крыло выглядело пустым. Не брошенным, а именно пустым по-настоящему. Кровати заправлены, полотенца сложены, посуда вымыта и составлена в сушилку. Семья Леван ушла так, как уходят вежливые гости, не оставив хозяевам никакого беспорядка. Скарпа стоял посреди гостиной и «читал» эту чистоту, как умеет «читать» любой финансовый баланс. Побег готовили не в панике и провели по регламенту, которого он не видел, и это было хуже всего. Комиссия за его спиной составляла акт. Дознание он провёл ещё с порога, в уме, за четырнадцать секунд. Фумигация — Бартоломео, формально безупречно, девяносто два года, что с него возьмёшь, периметр — Росси, приказ с действующей датой и подписью, которая утром ещё считалась легитимной. Сам полковник уже написал рапорт о «выявленном факте злоупотребления доверием» и приложил запрос о собственном служебном несоответствии. Опытный солдат прикрылся уставом с обеих сторон, как бронещитами. Наказывать было некого — и можно было всех. Однако это не вернуло бы ничего. |