Книга Адепты Формы, страница 28 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Машина остановилась на светофоре. Антон посмотрел на коллегу.

— Сара, прежде чем мы войдем… Есть кое-что, что ты должна знать.

Кениг повернулась к нему.

— То, что мы исследуем, — это не просто паттерны поведения. Не коллективная травма. Не самосбывающиеся пророчества.

Пауза. Светофор переключился на зеленый, но Сара не тронулась с места.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я догадывалась давно. Просто ждала, когда ты скажешь это вслух.

Антон кивнул и почему-то не удивился.

— Форма. Так это называется. И Элиза фон Тальхайм, скорее всего, к ней обращалась.

Сара включила передачу.

— Тогда поехали. Расскажешь детали после.

Машина свернула с автобана, поехала по городским улицам. Мюнхен через свои старинные фасады, готические шпили церквей, широкие проспекты с трамвайными путями выглядел красиво даже в дождь. Они быстро проехали мимо Мариенплац с готической ратушей, Фрауенкирхе с характерными луковичными куполами. Местами им иногда встречались редкие туристы под зонтами или местные велосипедисты в дождевиках.

Через двадцать минут пейзаж изменился. Меньше туристов, больше респектабельности. Старые деньги. Старые семьи.

— Грюнвальд, — сообщила Сара. — Здесь живет старая мюнхенская аристократия или то, что от нее осталось.

Она свернула на тихую улицу. Деревья по обеим сторонам, особняки за высокими заборами, ухоженные газоны.

— Элиза выкупила родовой дом обратно три года назад, — добавила Сара. — После того как ее бизнес начал приносить высокий доход семье.

— Символично, — заметил Антон. — Вернуться к корням.

— Или к источнику, — тихо добавила Сара.

Антон посмотрел на нее. Сара не развила мысль, но он понял. Старые дома хранят старые вещи: книги, записи, инструкции.

Машина остановилась у кованых ворот с табличкой: Von Thalheim. Сара нажала кнопку домофона.

Несколько секунд тишины, потом откликнулся женский голос:

— Ja?

— Доктор Кениг и господин Леван. Нас ожидают.

— Einen Moment.

Ворота медленно открылись, и Сара въехала на территорию.

Особняк Тальхаймов из темного камня выглядел внушительно. Высотой в три этажа, с высокими окнами в пол. Чувство ухоженности диссонировало с какой-то тяжестью на душе. Бросился в глаза старый дуб у входа, корни которого уходили в землю глубже фундамента.

Антон вышел из машины и почувствовал легкое давление, как будто воздух стал чуть плотнее. Почувствовал не сразу, не явно. Почувствовал след, эхо чего-то, что здесь произошло. Он знал это чувство, встречал его шесть лет назад, когда стоял в комнате для ожидающих в роддоме Варшавы, когда готовился к собственному выбору.

Форма недавно побывала здесь.

Леван посмотрел на дом. Окна темные, несмотря на пасмурный день. Тяжёлые шторы, словно внутри скрывались не от дождя, а от чего-то еще.

— Антон? — Сара уже стояла у крыльца, смотрела на него. — Всё в порядке?

Он кивнул, пошел к дому, стараясь не показывать, что чувствует. Ощущение не проходило, усиливалось с каждым шагом.

Кто-то здесь обращался к Форме и открывал эту запретную дверь. И дверь, однажды открытая, не закрывается полностью. Остается щель. Тонкая трещина. И через эту трещину что-то просачивается. Невидимое. Неслышимое, но ощутимое.

Дверь особняка открылась. На пороге стояла женщина в строгом деловом костюме. Волосы собраны в пучок, лицо без макияжа, под глазами темные круги.