Книга Адепты Формы, страница 26 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Страх, что история повторяется. Что Форма, которую они пытались оставить позади, снова тянет их обратно. Что древняя сила не отпускает тех, кто однажды к ней прикоснулся. И самое страшное — страх, что на этот раз они могут не найти выход.

Утром Агата проснулась раньше будильника. Антон еще спал. Она осторожно встала, накинула халат, вышла из спальни. На кухне было тихо. За окном светало и бледный рассвет пробивался сквозь тучи. Дождь наконец прекратился. Агата поставила чайник, достала чашку. Пока вода закипала, она стояла у окна и смотрела на город.

Париж просыпался. Машины на улицах, редкие пешеходы, огни в окнах соседних домов. Обычное утро. Нормальное.

На столе лежал альбом Адама. Похоже, сынок забыл убрать его вчера. Агата открыла. На первой странице тот самый трехголовый дракон. Зеленый. С красными крыльями. Очень сильный. И рыцарь напротив в виде маленькой фигурки с мечом.

«У каждого дракона есть слабое место», — сказал вчера Адам.

Агата провела пальцем по рисунку. Мальчик верил, что рыцарь победит. Потому что так всегда бывает в сказках. Добро побеждает зло. Герой находит слабое место дракона. Всё заканчивается хорошо. Но реальность — не сказка. В реальности драконы не всегда проигрывают. В реальности рыцари иногда не возвращаются домой. В реальности у некоторых чудовищ нет слабых мест.

Агата закрыла альбом. Она не скажет мужу, что боится. Не покажет. Будет сильной. Будет опорой. Потому что муж в ней нуждается. Потому что любовь — это не только радость. Это еще и умение жить с тяжестью молча. Чтобы тот, кого любишь, мог идти дальше, не сгибаясь под двойным грузом.

Агата будет жить с этим, потому что она любит. Потому что выбора нет.

Самолёт приземлился в аэропорту Мюнхена в половине одиннадцатого утра. Антон Леван вышел из салона в серое дождливое баварское утро и подумал, что погода следует за ним из Варшавы через всю Европу. Сара Кениг уже ждала у выхода из терминала, стояла возле стойки проката автомобилей в строгом сером плаще, с кожаной сумкой через плечо. Увидев Антона, Сара коротко кивнула.

— Вовремя, — произнесла она по-английски. — Машина готова. До Грюнвальда час езды.

Они не обнимались, не здоровались за руку. За полгода совместной работы установилась определенная уважительная и профессиональная дистанция.

Антон бросил сумку на заднее сиденье арендованного «Ауди» и сел на пассажирское место. Сара завела двигатель, вывела машину из парковки. Первые пятнадцать минут ехали молча.

Автобан, мокрый асфальт, стеклоочистители мерно скребли по стеклу. За окном проплывали придорожные деревья, щиты с рекламой, серые кубы складских комплексов. Антон смотрел в окно, но видел не баварский пейзаж, а лицо Агаты прошлым утром. Жена не спала, когда он собирал вещи в четыре утра. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок.

— Сколько будешь? — спросила она тихо.

— Три дня. Может, четыре.

— Опасно?

— Просто интервью. Обычный разговор.

Жена ничего не ответила, но, когда он наклонился поцеловать ее на прощание, она обняла крепче обычного и дольше…

— У тебя такое же лицо было вчера, — заметила Сара Кениг, не отрывая глаз от дороги.

Леван вздрогнул, вернувшись в настоящее.

— Что?

— Когда мы разбирали отчёт по телефону, ты отвечал правильно, но был… где-то еще.