Книга Адепты Формы, страница 30 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

Антон достал из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. Развернул. Положил на столик между ними.

Фотография. Страница из старинной книги. На странице — символ. Круг с точкой в центре, два луча, расходящихся к краям.

Элиза посмотрела на изображение и побледнела. Не сразу — медленно, как будто кровь отливала волнами. Руки, лежавшие на коленях, задрожали.

— Откуда у вас это? — прошептала она.

— Из архивов, — тихо пояснил Антон. — Архивов Хольштайнов. Ваших предков. И еще дюжины других родов.

Леван сделал паузу.

— Этот символ повторяется везде. Вместе с записями о… договорах.

Тишина. Только тиканье старинных часов на каминной полке. Элиза не отрывала взгляда от символа.

— Вы… знаете, — выдохнула она. Не вопрос. Констатация.

— Да, — кивнул Антон.

Элиза закрыла глаза, несколько секунд сидела неподвижно, потом медленно выдохнула и открыла глаза.

— Кто вы? Полиция? Какая-то… религиозная организация?

— Ни то, ни другое, — парировал Антон. — Мы просто хотим понять, что произошло. И, возможно, помочь.

— Помочь? — в голосе Элизы прозвучала горечь. — Уже поздно для помощи.

— Почему вы так думаете?

Элиза не ответила, встала резко, подошла к окну. Стояла спиной к ним, глядя на дождь за стеклом.

— Вы не должны были приходить, — произнесла она тихо. — Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

Доктор Леван тоже встал, подошел ближе, но не слишком — оставил дистанцию.

— Фрау Тальхайм, — попытался успокоить он мягко. — Я знаю, что вы чувствуете. Потому что я был на вашем месте.

Она обернулась, посмотрела на него. В ее глазах застыл вопрос.

— Моя семья, — продолжил Антон, — обращалась к Форме на протяжении четырех веков. Я узнал об этом шесть лет назад, когда пришло время платить цену.

Элиза смотрела на него, не мигая.

— Цену?.. И что вы сделали?

— Я выбрал третий путь. Я не заплатил и не переложил долг на сына. Мне удалось найти другой выход.

Леван сделал паузу.

— Это самое сложное решение в моей жизни, однако я его принял.

Хозяйка медленно вернулась к креслу, села. Руки дрожали, Элиза сжала их в кулаки, чтобы скрыть.

— Вы не можете понять, — жестко отрезала она. — Вы не знаете, каково это. Когда всё, что ты строила тридцать лет, рушится за три месяца. Когда адвокаты говорят, что дело проиграно. Когда банк отказывает в кредите. Когда ты просыпаешься в три ночи и считаешь, сколько людей потеряют работу, если компания обанкротится.

— Сколько? — тихо спросил Антон.

— Тысяча сто двадцать три человека, — сообщила Элиза. — У половины — ипотеки. У трети — дети. Некоторые работают у нас с самого основания, — ее голос дрожал. — Это не просто бизнес. Это люди. Их судьбы.

Сара слушала молча, делая заметки на планшете.

Антон сел обратно и попросил:

— Расскажите, как всё начиналось. С самого начала.

Элиза смотрела в пустоту несколько секунд, потом начала говорить. Медленно. Словно каждое слово давалось с трудом.

— Февраль прошлого года. Группа пациентов, которые принимали наш препарат, подала в суд. Утверждали, что наш препарат Neurotal вызвал серьезные побочные эффекты. Тремор, потеря памяти, депрессивные эпизоды.

Она поджала губы.

— Любой препарат имеет побочные эффекты. Мы всё указывали в инструкции. Но их адвокаты утверждали, что мы скрыли масштаб рисков.

— Это правда? — спросила Сара.