Книга Форма сохранена, страница 60 – Ярослав Кирилишен

«Я слышал… Я действительно слышал…» — но он не мог позволить себе признать это. Если он признает, то он должен принять невозможное как реальность. А если это реальность… значит, существует сила, о которой никто не должен знать.

Он медленно поднялся на ноги, будто его тело стало на много лет старше. Шагнул к столу, схватил склянку воды, плеснул себе в лицо.

Холод вернул способность мыслить: «Мне померещилось. От усталости. От горя. От ночи».

Он попытался поверить в это, но тень на стене всё еще колыхалась. Почти незаметно.

Он отвернулся. Нельзя смотреть. Нельзя верить. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Только не сейчас, когда разум трещит тоньше стекла.

Адам подошел к телу Анне. Погладил ее волосы. Они были мягкими, как раньше. Ее кожа уже начала холодеть.

— Прости… — прошептал он.

Боль в груди была такой плотной, будто он вдохнул камень.

— Я… я должен что-то сделать…

И тут мгновение дрогнуло. Тень, которая была на стене… переместилась. Без звука. Без логики. Она скользнула по полу и оказалась у Адама за спиной. Он обернулся. Но ничего не увидел. Только холод. Тонкий, как игла.

И шепот. Прямо около уха:

— Твоя боль слышна сильнее твоих слов.

Адам отступил. Задел стол, стеклянная колба упала и разбилась.

— Отойди… — выдохнул он. — Уйди от меня…

— Я прихожу, только когда меня зовут.

— Я не звал!

— Ты кричал. Внутри себя.

Адам схватился за голову: «Нет. Это сумасшествие. Это невозможно. Я не слышу голоса. Я просто… схожу с ума…»

— Ты хочешь ее вернуть.

Адам снова поднял глаза.

— Я хочу… чтобы смерть… не забрала всё.

— Смерть забирает лишь то, что ей позволено. Иногда — больше. Иногда — меньше. Но всегда только по правилам.

— Каким правилам? — прошептал он.

Тишина. Будто сама комната ждала ответа.

Потом шепот:

— Всем существам дана форма. Форма определяет жизнь. И смерть. И то, что находится между ними.

— Я не верю в… — Адам сглотнул, — в сверхъестественное.

Тень качнулась.

— Ты веришь в смерть. Ты веришь в ее законы. Но отказываешься верить в те силы, которые эти законы формируют. Разве это не странно?

Адам прижался спиной к столу.

— Что… ты такое?

Шепот стал глубже, превращаясь в немыслимое многоголосие:

— Я есть то, что смотрит из-за границы. То, что видит форму вещей. То, что дает жизнь… и отнимает. Ты называешь это Богом. Другие из вас называют это судьбой. Но я не требую поклонения. Только цену.

Адам сглотнул.

— Цену за что?

— За нарушение смерти.

Он зажмурил глаза.

— Это… неправильно.

— Неправильным ты называешь то, что не вписывается в твои книги. Но книги не спасли Анне.

Грудь Адама сжалась.

— Хватит…

— Ты сам просил. Ты сам звал. Все зовут. Все, кто стоят на границе бездны. Но лишь немногие… решаются вступить туда.

Он упал на колени. Не потому, что тень заставила. Потому что внутри него что-то сломалось. Сломалось мягко, тихо. Как последний ледяной цветок на стекле.

Он сказал:

— Что… ты хочешь взамен?

В лаборатории воцарилась тишина. Тишина, которая звучала как ответ.

Потом тень произнесла:

— Жизнь. Выбор. Твою волю и волю твоих потомков, которые придут после тебя.

Адам прошептал:

— Я… я могу подумать?..

— Нет.

Ты должен почувствовать. И тень коснулась его груди. Нет, не физически. А будто вырезала в воздухе тонкую линию, которая прошла сквозь Адама.