Онлайн книга «Форма сохранена»
|
— Конвикты из Кайенны… — тихо пояснил хранитель. — Обычно об их судьбе известно только одно — они не возвращались живыми. Антон разорвал веревку. Внутри оказались: выцветшие отчеты надзирателей, тетрадные страницы мемуаров, письма заключенных, библиотечные копии исследований о смертности и четыре листа, вероятно принадлежавшие Исааку. Антон положил ладонь на верхний документ, и мир для него качнулся… Архив: «Rapport sur les condamnés envoyés à Cayenne, 1852». «Из 343 заключенных по делу декабрьского восстания, отправленных в Кайенну, 238 умерли в первые шесть месяцев. Причины: дизентерия, малярия, истощение, укусы насекомых, перегрев тела. Процент выживания не превышает 5 %», — Антон прочитал сухие цифры и на секунду ему показалось, что воздух стал влажным. Горло пересохло. Он моргнул и провалился в новое видение… Густой липкий воздух. Жар. Запах гниения, грязи и тины. Антон оказался на пристани. Грузовой корабль, почерневший от солнца, выгружал людей. Не заключенных, а их тени. На них лохмотья, цепи на ногах, кожа, обветренная до бурых ран. Многие шатались, как пьяные. Некоторые падали и уже не поднимались. Исаак был в их числе. Антон чувствовал его дыхание. Рваное и горячее. Каждый его вдох ощущался как глоток пара из кипящего котла. Надзиратель крикнул: — Bienvenue à Cayenne! (Добро пожаловать в Кайенну!) И раздался смех. Не злой, а пустой, как будто он смеялся не над людьми, а над самой идеей их выживания. Москиты роились тучами, садились на открытые раны. Ветер был тяжёлый, как одеяло из горячей воды. Человек рядом с Исааком упал. Тело глухо ударилось о доски. Антон почувствовал дрожь в ногах. От жары темнело в глазах. Воздух был таким густым, что казался съедобным. Неожиданно он услышал голос словно издалека: — Monsieur? Monsieur? С вами всё в порядке? Антон резко открыл глаза. Он всё так же сидел на стуле, держась за край стола. Губы пересохли. — Да, — прошептал он. Хранитель лишь кивнул и отступил вглубь комнаты, будто знал, что вмешиваться не нужно. Антон продолжил читать выцветшее от времени письмо заключенного Шарля Д. из лагеря Куру, 1853: «Дни здесь растягиваются, как кишки. Ночи — короче удавки. Люди не умирают — они тают на глазах. Мы слышим крики малярии так же часто, как шум моря. Один из нас — печатник из Парижа. Сильный. Живучий. Люди вокруг шепчутся, что его держит какая-то злая сила». Антон поднял глаза. «Его держит какая-то сила». Ева писала то же самое. Он перевернул страницу, и реальный мир снова исчез… Внутри барака сильная духота. Сильнее, чем снаружи. Крыша протекает. На полу — глина, смешанная с кровью и рвотой. Антон видит, как Исаак лежит на топчанной доске. Кожа его блестит от пота. Он дрожит так сильно, что кажется это доска вибрирует. Его губы шепчут: — Pas encore… pas encore… (Еще нет… еще нет…) Рядом умирают люди. Один из них, совсем седой, тяжело поднимает голову: — Исаак, ты жив… Как? Что за сила тебя держит?.. Исаак не отвечает. Но Антон чувствует мысль. Где-то рядом — присутствие. Не Бог. Что-то бесформенное. Что-то древнее. И в эту секунду мальчик из баррикады № 17 появляется перед глазами Исаака. Тот самый, которого он отправил бежать. Его лицо то живое, то мертвое. То улыбается, то исчезает. Исаак шепчет: |