Книга Лёнька. Украденное детство, страница 86 – Павел Астахов

— Никак нет, господин офицер! – вновь хором откликнулись здоровяки эсэсовцы.

— Лишь только потому, что они – русские. А что русскому хорошо, то немцу – смерть. Так у них говорится. – Фон Денгофф продемонстрировал отличное знание русской классики, фольклора и ботаники.

— Ну и самое главное… вы хоть понюхали этого мелкого ублюдка? – оглядев здоровенных вояк, усмехнулся военврач.

Солдаты переглянулись и пожали плечами:

— Нет, а зачем? Зачем его обнюхивать? Он что, уже смердит от болезни? Мы ничего вроде не почуяли… Мы ж не сторожевые псы, герр майор. Пусть его собаки лучше нюхают!

— Собаки, значит? А вы что, Белоснежка с Рапунцель? Вы, мои милые фройлян, снова демонстрируете непроходимую и непростительную глупость. Вы – элитные бойцы армии фюрера, а не принцессы! Ваш рейхсфюрер Гиммлер на каждом шагу нахваливает вас, как своих избранных детишек, а вы тут слюни пускаете: «Агу-агу». Вы обязаны быть на голову, нет, на десять голов умнее и выше этих неграмотных скотов! Чтобы пресечь любую подрывную деятельность, любой саботаж и диверсию – ищите, следите, подозревайте, нюхайте, наконец! Нюхайте! – Врач схватил за волосы мальчишку и протянул его голову под нос того, что пререкался с майором. Лёнька стиснул крепче зубы и не пикнул.

Солдат брезгливо двинул ноздрями и отстранился, морща нос.

Майор удовлетворенно кивнул и отпустил Лёньку, так и не проронившего ни звука.

— А! Что? Не нравится? Именно! Воняет, и еще как! Врага всегда выдаст его запах. Почему наши псы так чутко реагируют на этих русских свиней? Потому что все наши служебные собаки – настоящие преданные воины, готовые умереть за каждого из нас. Вот они и есть настоящие дети Генриха Гиммлера, чтоб он здоров был! Поучитесь у них находить врагов! Так вот, от этого мальчишки несет костром. Он просто провонял дымом. Почему, как вы думаете?

Врач по-прежнему крепко держал Лёньку за руку, не ослабляя хватки. Акулину оставили снаружи возле крыльца под присмотром еще одного эсэсовца. Боевики СС по-прежнему не понимали, к чему клонит эскулап, которого они уважали за его обширные знания и достаточно высокий чин, но терпеть не могли за занудство и бесконечные поучения.

— Думаю, потому, что он сидел у огня. Вот так запах дыма к нему и прилип, – резонно заключил один солдат.

— О, браво, мой друг! А где же в деревне жгут костры? Вы видели? Нет? И я не видел. Тем более, что это прямо запрещено приказом коменданта. И что из этого следует? – продолжал свой нескончаемый допрос фон Денгофф.

— Из этого следует, что он что-то поджигал? – вставил свое слово другой немец по имени Йохан.

— Где вас только набирали?! И это элита наших войск! Я вас отправлю в хозвзвод к зондерфюреру Герцу. Недаром его фамилия переводится как «сердце». Вот с ним и обсýдите дела сердечные, а не поимку юного партизана. Он из вас сделает настоящих знатоков фуража и белья. Будете такими же учеными и жирными. Сегодня же рапорт ляжет на стол коменданта гауптштурмфюрера Хоффмана. Ну что, больше нет предположений? Смелее, мои девочки!

— Есть, господин майор! – продолжил эсэсовец по имени Йохан. – Очевидно, что мальчишка прятался в лесу со своими подельниками. Несмотря на лето, в лесу ночью прохладно, и, видимо, они жгли костер и грелись. Отсюда и запах. Таким образом мы можем предположить, что он был с партизанами и сам он – партизан. Я прав, герр майор?