Онлайн книга «Лёнька. Украденное детство»
|
— Смотри, Йохан! Мальчишка чем-то болен. У него черные зубы и вся пасть. Даже слюна черная! Лучше его пристрелить. — Погоди! Убить успеем всегда. Тащи его к доктору! Надо понять, что это за болезнь у него. А то сейчас убьешь, а потом не поймем от чего лечиться. Зови майора! Пусть осмотрит его сперва. А потом уже… – резонно остановил его напарник. Увлекшись обсуждением Лёнькиной судьбы, немцы ослабили хватку и держали его за одну руку и шею. Они отвернулись от девчонки, также лежавшей в дорожной пыли позади продолжавшего корчиться подбитого Лёнькой эсэсовца. Девочка глубоко вдохнула и вскочила на ноги. Немцы повернулись, но до нее оставалась несколько метров. И эти два метра решили исход схватки в ее пользу. Тут же Лёнька, который успел переложить свою добычу из черного от ягод ирги рта за пазуху, закричал: — Беги, Танька! Беги! К Бездону! Там наши в Павликовой сторожке у Настасьиной трясины! Помнишь, где мы с тобой шалаш строили прошлым летом! Туда беги! Там наши… Он не успел договорить, получив увесистый удар прикладом. Сознание замутилось, все поплыло вокруг… Удары продолжали сыпаться на Лёньку, но к нему бросилась мать и своим телом, принимая пинки и побои, пыталась защитить его. Воспользовавшись заминкой и следуя Лёнькиной команде, Танька мчалась во всю мочь от места стычки, больше не сдерживая рыданий. Через считаные секунды она уже скрылась за кустами опушки леса и бежала дальше и дальше прочь от родной деревни, превратившейся в место пыток, унижений, казней, страха и боли. Она хорошо помнила, как прошлой осенью они с Лёнькой ходили в поход по его «заповедным тропам», которые когда-то ему открыл его отец Павлик. Помнила, как строили шалаш возле Настасьиной трясины и как он водил ее к поросшей мхом и вьюном Павликовой сторожке. Туда и лежал ее путь – путь спасения. * * * — Ну-с, молодой человек, открой рот! Ах, ты ж не понимаешь ни звука по-немецки. Ну что за народ! Варвары, бездельники, воры, вруны и негодяи! Военный врач майор Герман фон Денгофф осматривал доставленного уже знакомого ему мальчишку. Схватившие его немцы доложили, что у него черная слюна и рот поражен какой-то заразой. На всякий случай врач нацепил марлевую повязку на свои нос и рот и надел перчатки. Стиснув подбородок мальчишки, он металлическим шпателем разжал его зубы и осмотрел темную полость. Брезгливо оттолкнул голову мальчика и резко схватил его за руки. С силой повернул ладонями вверх: — Смотрите, болваны! Вы его руки видели? — Никак нет, герр Денгофф! У него в руках ничего не было. Он что-то в рот засунул, когда бросился на Отто, – попытался объяснить эсэсовец. — Бестолковые болтуны! На руки смотри́те! Видите? Все руки тоже в черных пятнах! Что это значит? – Врач тыкал руками молчавшего Лёньки в лицо солдат по очереди. — Руки тоже? – хором воскликнули конвоиры, притащившие мальчика. Они в недоумении и с видимым страхом отшатнулись от протянутых к ним рук и переглянулись: — Значит, он и впрямь болен? Что это за зараза, господин доктор? Черная оспа? Или какая-то страшная русская болезнь? — Олухи! Идиоты! Какая болезнь?! Он просто жрал ягоды. Вон те, что растут тут на каждом кусте вокруг. Мы их не едим, а эти свиньи жрут все подряд. Протрите свои глаза, недотепы. Он так же опасен, как и эта табуретка. Знаете почему? |