Книга Класс. История одного колумбайна, страница 65 – Павел Астахов

— Что значит «специфичный»?

— Прямолинейный, можно даже сказать, бесцеремонный. Если школьник, особенно парень, не мог подтянуться нужное количество раз, он без обиняков говорил ему в лицо, что тот слабак. А Дима… насколько я знала, среди других он был самым отстающим по физкультуре. Мне даже как-то пришлось поговорить с Евгением Владимировичем, и он нехотя согласился поставить Шлангину четверку в году. Чтобы не портить хорошие отметки, потому что, кроме физкультуры, других проблем у парня с учебой не возникало. Знаете, если ученик старается, а это сразу видно, как правило, мы накидываем сверху балл. Но физрук был другим и ставил оценки по фактическим результатам. Не уложился в норматив – двойка. Хотя с мальчишки семь потов сходило, и он изо всех сил старался! А теперь вот… неизвестно, выживет ли физрук. А если выживет, то наверняка останется инвалидом…

Учительница смахнула выступившую слезу.

— Постойте, – догадался Артем. – Уж не тот ли учитель физкультуры, которого только что увезли на «Скорой»? Ведь именно он мне назвал фамилию Дмитрия!

— Да, это он.

Павлов хотел спросить что-то еще, но тут в кармане его пиджака затрезвонил мобильник.

— Юра, рад тебя слышать, – произнес он, услышав в трубке голос сотрудника ФСБ Соломина, его сослуживца и давнишнего закадычного друга.

— Привет, Тема, – поздоровался Юрий. – Тут до нашего ведомства новости дошли, что в 125-й школе стрельба и чуть ли не теракт. А ты буквально вчера обмолвился, что собирался с лекцией перед выпускниками выступать…

— Собирался, да вот не выступил, – ответил Артем.

— Я пытался связаться с местными силовиками, но там такая чехарда, все друг на друга стрелки переводят. Решил тебе позвонить.

— Насчет теракта ничего не могу сказать. Знаю только, что в школе вооруженный парень лет двадцати. И, судя по всему, он один. Пока никаких требований не выдвигалось.

— Я так понял, ты снаружи? – уточнил Соломин.

— Да, но стрелок где-то внутри школы, и с ним целый класс.

— Значит, версия о теракте под вопросом, – подытожил полковник.

— Юра, не могу ничего сказать, – признался Артем. – Пока ничего определенного.

— Понятно. В любом случае я направлю наших ребят. На месте сориентируйтесь. Хуже не будет.

— Добро.

Закончив разговор, Артем вопросительно посмотрел на учительницу, которая остановилась у подъезда невзрачной семиэтажки:

— Вот тут жил Дима Шлангин. У него еще младшая сестра есть, я ее часто вижу.

Как раз в это время из дома выходила семейная пара с коляской, и Павлов с учительницей проскользнули внутрь.

— Этаж, по-моему, четвертый, а квартиру не помню, – призналась Нина Ивановна, нажимая на исцарапанную кнопку лифта.

— Шлангин жил в полной семье? – поинтересовался Павлов.

Она отрицательно покачала головой.

— Их отец умер давно. Мама повторно вышла замуж.

Лифт остановился, с мерным гудением раздвигая стальные створки.

Артем внимательно огляделся, и его взор остановился на одной из металлических дверей, которая была приоткрыта. Он осторожно толкнул ее, заглянув внутрь. И сразу увидел худенькую девочку в голубом сарафане. Она растерянно оглядывалась, покусывая большой палец.

— Привет, – мягко проговорил Артем, полностью открывая дверь. – Скажи пожалуйста, у тебя есть брат по имени Дима?

Девочка испуганно уставилась на адвоката. Затем ее взгляд переместился на вошедшую следом учительницу, и вспыхнувшее было в ее глазах недоверие растаяло, черты лица разгладились.