Книга Класс. История одного колумбайна, страница 68 – Павел Астахов

— Он не Шлангин, – неожиданно заявила Вика. – Это я Шлангина и мама. А Дима поменял фамилию.

Павлов и Нина Ивановна переглянулись.

— Интересно, – произнес адвокат. – И какая же теперь его фамилия?

— Свободин.

Он сдвинул брови, пытаясь в точности воссоздать в памяти разговор с тяжелораненым физруком.

«Он сказал… что теперь он свободен…»

Свободин?!

Так вот в чем смысл фразы, которую пытался донести Дмитрий до физрука!

Он Свободин, и больше не Шлангин…

— Вика, а есть фото, где Дима уже взрослый? – спросил Артем.

— Не знаю. Там в самом конце есть фотки, там Дима уже большой.

Павлов вытащил помятый конверт, разложив перед собой несколько снимков. С одного из них на него смотрел хмурый молодой человек. Слегка вытянутое лицо, губы плотно сжаты, лоб, изрезанный ранними морщинами. Взгляд… Артем подумал, что так смотрят на человека, от которого с минуты на минуту ожидаешь какой-то подлости.

Он переснял несколько фотографий на смартфон и закрыл альбом.

— Нина Ивановна, я попрошу вас остаться с Викой, пока не приедет наряд полиции, а потом и мама.

— Да, конечно… а вы?! – спохватилась учительница.

— Возвращаюсь к школе.

Когда на него кинулся школьник, Дмитрию показалось, что в него с размаху ударило толстое бревно. Удар врезавшегося в него Игоря был такой силы, что Свободин буквально впечатался в исписанную мелом школьную доску. Потеряв равновесие, он завалился на притулившуюся у окна тумбу, заставленную колбами, пробирками и прочими химическими склянками. Удивительно, но при этом он не выронил «Маверик», даже после такого мощного удара продолжая крепко сжимать ружье в руках.

Склянки посыпались на пол, со звоном разбиваясь.

Игорь клещом вцепился руками в помповик, пытаясь вытеснить Дмитрия к окну. Свободин видел его лицо, застывшее в нескольких сантиметрах от его собственного – жесткое и решительное, и пылающие ненавистью глаза прожигали его насквозь, как раскаленные паяльники. Оно было так близко, что Дмитрий мог разглядеть бисеринки пота на лбу своего противника и голубоватую жилку на переносице.

— Что, гад, – прошипел Игорь. – Думал, вот так нас всех соберешь, как баранов, и убьешь?!

Он рванул ружье на себя, но Свободину вновь удалось удержать его в руках.

Кто-то испуганно вскрикнул, некоторые ребята вскочили из-за парт, не зная, что предпринять.

Спотыкаясь, Дмитрий и школьник попятились к столу, сдвигая его с места. Противно заскрипели ножки из ламинированного ДСП, чертя царапины по паркету, несколько телефонов полетели на пол.

— Игорь, не надо, – съежившись от страха, захныкала Лариса.

Юрий Александрович машинально закрыл своим телом Настю, расширенными глазами глядя на схватку и не двигаясь от парализовавшего его страха.

— Отдай ружье, – прохрипел Игорь. – Ты… все равно проиграл!

Дмитрий ухмыльнулся, качнув головой, и в это мгновенье старшеклассник, зажмурившись, с силой ударил его лбом в лицо. Послышался шлепок. Нос Свободина лопнул, из ноздрей хлынула кровь. Он моргнул, словно пытаясь прогнать крохотные искорки, закружившиеся бешеным хороводом перед округлившимися глазами.

Игорь издал торжествующий вопль и снова дернул дробовик, но Дмитрий не выпускал его, будто сросшись с ружьем в единое целое. В его сопротивлении чувствовалась угрюмая решимость, граничащая с безысходностью. Сейчас от того, сможет ли он удержать оружие, зависело буквально все.