Книга Класс. История одного колумбайна, страница 62 – Павел Астахов

— Ты недалек от истины, – согласился Юрий Александрович. – Я изучаю психологию, это, можно так сказать, мое хобби. Но вместе с тем социология, как и психология, изучает проблемы, связанные с личностью, и эти две науки находятся в тесной взаимосвязи.

— Хочешь разговорить меня? – спросил Дмитрий, лениво покачивая стволом перед лицом мужчины. Дуло циклопом таращилось в посеревшее напряженное лицо Колышева. – Затронуть самые сокровенные струнки души? Докопаться до первопричины и назвать пути решения проблемы? А между делом усыпить мою бдительность?

«Он похоже, читает мои мысли», – мрачно подумал Юрий Александрович.

— Дмитрий, ты зря считаешь… – начал он, но тот не дал ему договорить:

— Не прокатит. Даже не старайся, Юра.

Учитель замолчал.

— А знаешь, почему все твои речи бесполезны? – спросил Дмитрий и постучал себя кулаком в грудь. – Потому что там пусто. Слышишь? Пусто и мертво, как в дупле старого засохшего дерева. Ничего ты не узнаешь.

К тому времени трель одного из смартфонов утихла, и эстафету мгновенно принял следующий телефон. Свободин шагнул к столу и с интересом взглянул на мерцающий экран.

— «Мамуля», – вслух прочитал он имя абонента и тяжелым взглядом обвел застывший класс:

— Чей мобильник?

В воздух несмело поднялась рука одного из юношей.

Дмитрий взял телефон и, коснувшись пальцем зеленой кнопки, отрывисто заговорил:

— Ваш сын находится в школе вместе с другими одноклассниками. И он, и все остальные заложники. Может, сегодня ваш сын умрет. А может, и нет. Молитесь, и, вероятно, ваши молитвы будут услышаны.

Закончив эту жуткую фразу, Свободин скинул вызов и небрежно бросил телефон на стол. Экран погас.

Рыжеволосая девушка Лариса закрыла лицо руками, плечи ее судорожно вздрагивали.

Настя подняла голову, глядя на Юрия Александровича покрасневшими от слез глазами:

— Дяденька… Я хочу к маме, домой…

Колышев почувствовал, как в его горле застряли слова и еще что-то очень колючее и сухое.

— Скоро, милая, – еле-еле прошептал он, ненавидя себя за ложь, которая так легко слетела с его языка. Откуда он знает, как скоро они выберутся отсюда? И выберутся ли вообще?!

— А теперь всем заткнуться. Я хочу, чтобы в классе была тишина! – громко объявил Дмитрий. – Всем понятно?!

Некоторые торопливо закивали, остальные школьники просто молча смотрели на него.

— Вот и хорошо, – удовлетворенно произнес Свободин. – Можете помедитировать пару минут. Услышу шепот, взорву все к едрене-фене!

Завершающая фраза меньше всего смахивала на угрозу и скорее напоминала ворчание изможденного пса, не представляющего особой опасности. Но Дмитрий был слишком глубоко погружен в свои мысли, чтобы обратить на это внимание.

«Что делать дальше?!»

Последние несколько минут этот, казалось бы, неразрешимый вопрос сверлом ввинчивался в его уставший мозг.

Да, сейчас он главный. У него в руках ствол, и только он вправе диктовать свои условия. Но как долго это продлится? Внутри снова проснулся знакомый голос.

«Ты один, – напомнил он. – И рано или поздно усталость даст о себе знать. Сколько ты уже на ногах? Ты не робот, и запас твоих сил рано или поздно иссякнет. Одна-единственная ошибка, и она станет роковой».

Дмитрий потер глаза. Только сейчас он ощутил, как урчит его желудок, настойчиво требуя пищи.