Книга Класс. История одного колумбайна, страница 59 – Павел Астахов

Все захихикали, прекрасно поняв, что брат на роликах здесь совершенно ни при чем. Как потом узнал Дима, никакого брата у Черкашина не было и в помине.

— Тишина! – повысила голос учительница. – Не забывайте, что каждый из вас тоже может поменять школу и окажется в точно такой же ситуации.

Пока она делала наставления, Дима, потупив взгляд, исподтишка разглядывал своих будущих одноклассников. Тех, с которыми ему, по всей видимости, придется еще учиться четыре года, закончить школу и получить аттестат о среднем образовании.

И когда его глаза остановились на ней, он даже вздрогнул. В глотке мгновенно стало сухо, как в заброшенном колодце, ладони предательски вспотели, а сердце гулко заколотилось, словно подавая школьнику недвусмысленный сигнал.

Это была самая красивая девочка, которую ему приходилось когда-либо видеть. Светлые, пшеничного цвета волосы густыми локонами обрамляли ее миловидное нежное лицо. Больше всего его потрясли ее глубокие, темно-зеленые глаза. Глядя в них, Дима почему-то думал об озерах, затерянных в лесной глуши и не тронутых цивилизацией. Самое поразительное, что в этих глазах в тот день не было и намека на усмешку. Она смотрела на него с нескрываемым любопытством, рассеянно вертя своими тонкими пальчиками карандаш.

Девочка поймала его взгляд, и ее губы тронула едва уловимая улыбка.

Он торопливо отвел взор, делая вид, что разглядывает стенды, пестревшие множеством таблиц и схем. Затылок буквально полыхал от жара, и он боялся, что его щеки стали пунцовыми и это все видят.

Потом он узнал, что это небесное создание зовут Аней.

Самая красивая девочка класса, а возможно, и всей школы – Аня Тополева.

Ее имя он беззвучно повторял бесконечное количество раз, укладываясь спать.

Но подойти решился только спустя полтора года.

Всю последующую неделю к Диме присматривались. Никто из ребят к нему не подходил, а сам он обратиться к кому-либо стеснялся. Но и существовать в полном вакууме дальше не представлялось возможным. Уже много позже Дима с тоской пришел к выводу, что в ту первую неделю к нему даже не присматривались. Во всяком случае, определение для этого было неподходящим.

Класс принюхивался к нему. Именно так это и выглядело. В какой-то момент Дима даже сравнил себя с животным, которому каким-то чудом удалось прибиться к стае. И вместо приема и уюта он, трясущийся и напуганный, видел перед собой лишь недоверчивые взгляды, сопровождаемые глухим ворчанием.

И старт был дан с того момента, как Нина Ивановна представила его.

Шлангин.

Это было… это было вроде первой песчинки, которая случайно попала в смазанную шестеренку. С каждым днем эти песчинки продолжали забиваться между зубцами, усложняя и без того непростую работу механизма.

«Ага, Шлангин… – прочитал в глазах одноклассников Дима в тот день. – Вот ведь какая интересная фамилия… Просто так такие фамилии не бывают?! Значит, что-то за этим стоит!»

Интересно, как сложилась бы его судьба в этой школе, будь он, к примеру, Соколовым или пусть даже Петровым?

Внутренний голос уверял его, что дело вовсе не в фамилии, и Дима после долгих размышлений был вынужден согласиться. Вон, у них в классе есть парень с фамилией Немец. Так почему-то никто его фашистом или Гитлером не обзывает.

Спустя неделю тот крепкий парень с последней парты, Олег Черкашин, попросил его списать домашнее задание по географии. Не раздумывая, Дима отдал свою тетрадь с добросовестно выполненной работой. Он наивно полагал, что этот добрый (а добрый ли?!) жест с его стороны поспособствует налаживанию контактов в классе.