Книга Псионик в цепях, страница 14 – Юлия Ветрова

Последняя, кто присоединяется к их отряду, — это светлая эльдар Лавин. У неё тоже есть винтовка, но к тому же она — псионик.

Дакейра находит её в заброшенном храме, где та медитирует среди руин. Вокруг неё витает едва заметный сиреневый туман, а в руках она держит древний кристалл, пульсирующий в такт её дыханию. В её взгляде нет теплоты — только холодная, расчётливая сосредоточенность хищницы, примеривающейся к добыче.

Светлые эльдар не бывают «добрыми» — и Лавин не исключение. Её клан уничтожен, а имена виновных выжжены в памяти, словно клейма. Она одержима местью, но пока вынуждена сдерживать ярость: без ресурсов и союзников любая попытка возмездия оборачивается самоубийством.

Нанимая Лавин, Дакейра отчётливо видит эту тьму за её спокойствием. Эльдарка не ищет дружбы — только инструмент для выживания. Она играет по правилам, пока это приближает её к цели. Но в её молчании, в каждом сдержанном жесте читается недвусмысленное предупреждение: когда-нибудь она уйдёт — и тогда мир содрогнётся.

Дакейра видит риски. Псионик, движимый местью, непредсказуем. Но именно эта одержимость делает Лавин ценным союзником: у неё нет причин предавать тех, кто даёт ей шанс дожить до часа расплаты. А её знания о древних технологиях эльдар и способности к ментальной разведке оказываются незаменимыми в борьбе с магами крови.

Дакейра каждое утро ожидает, что два эльфа-псионика подерутся и взорвут очередной трактир, в котором они остановились на ночь, но, к её удивлению, этого так и не происходит. Светлые эльдар, тёмные эльдар и эльфы крови ненавидят друг друга сильнее, чем теодорцы ненавидят дракх и инквизиторов вместе взятых. Но конкретно эти двое ведут себя скорее как братья по изгнанию, чем как враги. Они обмениваются колкостями, но ни разу не пускают в ход ничего опаснее сарказма.

К концу первого месяца Дакейра наконец решается вздохнуть свободно. Не потому, что угрозы исчезли, а потому, что её команда доказала свою ценность. Они не просто выживают — они действуют как единое целое. И в этом единстве Дакейра находит нечто новое: не просто надёжных союзников, а людей, которым, возможно, стоит доверять больше, чем она привыкла.

Нацарапано на теодорите в маленькой книжке, которую Крата, первая помощница Дакейры в новом отряде наёмников, созданном для прикрытия её миссии, тщательно прячет:

«Запись № 7. Третий месяц в этом аду. Пишу у костра, пока остальные спят. Чернила замерзают, но надо зафиксировать, пока не забыла.

«Не могу раскусить этого кровавика. Если он действительно простолюдин, то он шикарный простолюдин. У него образование княжича — он говорит на старотеодорском так, как говорят только в дворцовых залах; он держит чашку так, будто это серебряный кубок на приёме у герцога, — манеры жулика (когда думает, что никто не видит, ворует сахар из общего запаса и делает это с такой грацией, что даже красиво) и самооценка шлюхи (постоянно шутит, что «его тело — дар миру», но в этих шутках слишком много горечи, чтобы быть просто бахвальством). Но это мелочи, которые ты бы не заметил, если бы не был родом с Теодоры. Я-то знаю: такие повадки не берутся ниоткуда. Он либо учился у лучших, либо родился среди них. Хотя, возможно, этому есть своё объяснение».

«Трудно не заметить, как Алира над ним квохчет. Она нас всех защищает, даже если кто-то два метра ростом. Но Дайлен — это что-то особенное. Она проверяет его броню перед выходом, поправляет ремни, а если он задерживается на разведке больше чем на десять минут, её пальцы начинают выбивать дробь по рукояти меча. Вчера она даже оттащила Крайтена, когда он слишком резко заговорил с Дайленом. «Он наш», — сказала. Так, будто это что-то большее, чем просто член отряда. Никогда бы не подумала, что дракха может так беречь эльфа крови. Кажется, она простит ему что угодно...»