Книга Псионик в цепях, страница 11 – Юлия Ветрова

Мысль о том, что Дайлен будет без поводка длительное время, заставляет Дакейру одновременно нервничать и с нетерпением ждать этого момента. В нём — риск и возможность. Она должна увидеть, что произойдёт, когда её необычный Раб окажется в новых условиях. Проявит ли он верность? Или воспользуется свободой? Станет ли оружием в её руках — или обратит клинок против неё?

Тем временем Дайлен, лишённый поводка, самозабвенно флиртует в трущобах космопорта с какими-то женщинами. Его смех звенит среди грязных улочек, он шутит, улыбается, будто забыл, кто он и где. Дакейра наблюдает из тени, и в голове крутится холодный, расчётливый вопрос: не должна ли она их убить — в целях сохранения секретности?

Но она медлит. Потому что в этом моменте — в его лёгкости, в его безрассудстве — есть что-то, что цепляет её сильнее, чем долг. Она знает: рано или поздно придётся сделать выбор. Но пока — пока она просто смотрит, как он живёт, будто у него есть право на это.

— Дайлен — довольно распространённое имя, — говорит Раб, слегка понизив голос. — Простолюдин, из семьи без особых привилегий. Таких тоже много.

Они сидят в тесной каморке на верхнем ярусе космопорта — здесь шумно, пахнет жареным мясом из ближайшей забегаловки и выхлопными газами шаттлов. За мутным пластиковым окном мелькают огни посадочной зоны, доносится гул двигателей и обрывки чужих разговоров.

— Он думает, что Дакейра — просто наёмница, отступившая от воли Великой, которая помогла мне, когда я убегал от злых тёмных эльдар. Они поверят в это...

На мгновение он замолкает. Его пальцы непроизвольно сжимаются на краю стола — так, что белеют костяшки, — а потом резко разжимаются. Дакейра замечает это — мелкую борьбу, скрытую за спокойной маской.

— Я бы предпочёл не уточнять детали, — повторяет он, и в голосе звучит не просто уклончивость, а холодная, затаённая боль.

(Он не лукавит: побег от тёмных эльдар — правда. Но вспоминать об этом — всё равно что снова ощущать когти на спине, снова слышать шёпот проклятий в ушах. Он не хочет возвращаться туда даже в словах.)

Дракха кивает, внимательно наблюдая. Раб хорошо умеет примешивать правду к своей лжи — отчасти, это и делает его таким эффективным. Но сегодня он не просто подстраивается под её требования — он создаёт легенду. Тщательно, как учёный выстраивает гипотезу, как стратег — план боя. Каждое слово выверено, каждая пауза рассчитана.

— Завтра мы проходим таможенный контроль. На той планете нельзя показывать, что ты раб. По легенде ты — беглец из Королевства Крови, которого я спасла. Ты мой спутник, не более.

Она делает паузу, глядя прямо на него. В её взгляде — ни теплоты, ни холода, только расчёт.

— Ты будешь спать в моей постели. Это часть легенды.

Её голос твёрд, но в нём проскальзывает что-то ещё — не забота, нет, скорее... настороженная внимательность.

— Мы не можем оставить тебя в этом, — она резким движением указывает на ошейник. — Не в этом мире. Поэтому мне нужна веская причина, чтобы держать тебя рядом.

Раб колеблется. Его взгляд становится отстранённым, словно он слушает не её, а какой-то внутренний голос. В этом молчании — целая буря: облегчение от мысли, что ошейник снимут, страх перед новой близостью, жгучее желание прикоснуться к ней без приказа.