Книга Обещание на крови, страница 83 – Лиз Мистри

Пока она печатала заметки в телефоне, ее память возвращалась к самим увечьям. Флажки, лепестки, фасоль, послания на лбу жертв. Экран ее телефона затуманился, и она проморгалась. Не помогло. Она моргнула снова, но те образы так и стояли у нее перед глазами. Она тихонько застонала. Джеззи знала, что именно грядет, и ничего не могла с этим поделать. Сжав в руке Ганешу, она уткнулась лбом в оконное стекло, закрыла глаза в надежде, что все пройдет быстро, и поддалась неминуемому, как делала всякий раз. Это был единственный выход.

Она подбирается к обмякшему телу матери, лежащему на старом ковре. От женщины воняет. Ее волосы запачканы кровью, а одежда измазана фекалиями и рвотой. Девочка заставляет себя коснуться щеки матери. Она еще теплая, но ее глаза… Глаза тусклые – словно из них утекла вся жизнь, и девочка не знает, что теперь делать.

Джеззи узнала эту девочку. Всегда ее узнавала, и ее охватила знакомая паника. Страх обвился вокруг ее торса, грозя ее задушить, как питон душит свою добычу, обвиваясь кольцами вокруг жертвы. Грудь Джеззи сжималась, а в голове нарастало давление. Ей казалось, что ее черепная коробка вот-вот взорвется. Она больше не хотела видеть ту девочку. Не хотела чувствовать ничего подобного.

Ее сбивчивое дыхание затуманивало стекло. Джеззи открыла глаза и посмотрела на свое отражение: женщина, длинные темные волосы собраны в хвост, глаза широко раскрыты, лицо мрачное, даже измученное. Но оно то и дело трансформируется в лицо девочки – тощей, коротко стриженной. Я уже не та девочка. Не та тощая беззащитная малявка, которой приходилось смотреть за братом и сестрой, когда она едва могла позаботиться о себе сама. Стоящая вокруг тишина обостряла видения и чувства.

Она ощутила, что на нее с любопытством смотрит парень в шарфе шотландской футбольной лиги; он пожал плечами и отвернулся, погрузившись в нечто, звучавшее в его дурацких наушниках, которые теперь носят все без исключения подростки. Она проигнорировала его и, пока темнота за окном сгущалась, перемешиваясь с белыми снежными сугробами, сливаясь с едва различимыми остовами деревьев и домов, дразнивших ее светом окон, заставила призрачное видение исчезнуть. Но память была настойчива, и перед ней встала новая картина.

Трое детей сидят на старой клетчатой шали у костра. Жарко, по-настоящему жарко. Так жарко, что плавится смола. Старшая девочка – длинные волосы заправлены за уши – держит ножку одного из младших детей у себя на колене. Старым ножом со сломанной ручкой она отскребает черные пятна с его подошв.

– Я же говорила тебе не лопать смоляные пузыри. Говорила или нет? Она нам задницы надерет.

Малыш хнычет.

– Прости. Мне правда жаль. Она отдаст меня бабайке, да, Джеззи? Она нас разлучит?

Старшая девочка перестает соскребать и пересаживает малыша к себе на колени, а второй рукой приобнимает второго малыша, глаза которого тоже наполняются слезами.

– Она никогда нас не разлучит. Никогда. Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. Я всегда вас разыщу.

– Но как? Как ты нас найдешь?

Она на минуту задумывается, а потом ее лицо озаряет улыбка.

– Придумала. Мы дадим обещание, особенное обещание. Но вы должны быть храбрыми.

Малыши поднимают на нее глаза, полные любви и доверия.

– Какое обещание? – спрашивают они хором.