Книга Обещание на крови, страница 32 – Лиз Мистри

Куини вперила взгляд в Джеззи, и та ощутила, как предательское тепло заливает щеки. Эта женщина вцепилась в нее, как ротвейлер. Куини сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Джеззи. Она была ниже ростом, но столь решительна, что Джеззи хотелось отступить на шаг. Но она не стала. Не показывай слабость. Это она поняла с детства.

Уставившись на нее, Куини продолжила:

— Думаешь, я какой-то чертов горец? И у меня меч спрятан за спиной? Вы, молодые, все одинаковые. Видите меня – возрастного офицера, которого понизили до констебля и который за всю карьеру так и не поднялся выше сержанта, – и думаете: «Ей уже не судьба». Ваша снисходительность меня бесит, ДжейЗи! – Она потерла висок; пальцы у нее были короткие, ногти – обкусанные, а заусенцы торчали во все стороны. Это раздражало Джеззи. – Но вот что я тебе скажу: все, что я когда-либо видела или слышала на службе, хранится здесь, – она потерла висок, – и поэтому я всегда буду знать больше, чем ты. – Она ткнула пальцем Джеззи в грудь. – Ты поняла меня?

Черт! Джеззи многое бы отдала, чтобы вернуться в прошлое и проехать путь от места преступления до участка молча. Она позволила себе ослабить бдительность и этим оттолкнула единственного человека, который проявил к ней толику уважения с тех пор, как ее понизили и засунули в команду Г. Она когда-нибудь научится быть милой? Снова и снова она сталкивалась с необходимостью измениться и снова и снова отмахивалась от нее. Из-за прошлого ей было трудно доверять людям. Разве могло быть иначе? Родная мать издевалась над ней, отцу не было до нее дела, бабушки и дедушки ее ненавидели, ее засунули в приют, разлучили с братом и сестрой и только много позже позволили жить с любимыми тетей Лилли и дядей Джитеном, которых она стала называть мамой и папой. И теперь желание вывалить все это на Куини было почти неодолимым.

Словно почувствовав, в каком состоянии ее напарница, Куини убрала палец с ее груди и сделала шаг назад. Ее грудь все еще вздымалась, но выражение лица смягчилось, а на лбу появилась небольшая морщинка.

— Я тебе не враг, ДжейЗи Соланки. Если что, я твой друг – единственный союзник – и подозреваю, что не только усталость довела тебя до такого состояния. Если так, советую тебе все рассказать доброй тетушке Куини, цыпа моя. Мы с тобой вдвоем против всего мира. Против Муд́ика. Мы с тобой бросаем вызов буре, и не смей это отрицать. Мы – «Королевы Джаза».

Минуту Джеззи колебалась, но здравомыслие взяло верх. Нет, она не решилась бы втягивать эту смелую женщину в свои неприятности. Куини протянула ей оливковую ветвь мира, и у Джеззи к горлу подступил комок. Но вместо того, чтобы заговорить, она лишь покачала головой и печально улыбнулась.

Куини была явно разочарована, но быстро оправилась и, пожав плечами, пошла нога в ногу с напарницей. Они вошли в участок.

— Ладно, как знаешь. Без обид. Но учти, твои тайны как огромный слон в гостиной, и не думай, что я его не замечу. А теперь я хочу узнать про Вакаса Афзала, – выдала Куини, возвращаясь к начатому еще возле дома Кларков разговору. – Ты с ним трахаешься?

Резко затормозив, Джеззи воззрилась на Куини, но та ухмыльнулась, и Джеззи смягчилась. Старшая напарница вытянула руки и пожала плечами.

— Я как друг спрашиваю. Ставлю два вонючих пука на веганской вечеринке, что вы трахаетесь. – И она зашагала вперед; седые волосы затопорщились в лучах утреннего солнца.