Книга Рассказы, страница 333 – Поппи З. Брайт

BR: На сегодняшний день «Потерянные души» — единственный ваш роман, переведённый на испанский. Перевод имени Nothing как Nada меня не смущает, но Ghost как Fantasma — э-э, нет, не работает. Ваши книги переведены на несколько языков. Беспокоит ли вас, какие вольности могли позволить переводчики?

ПЗБ: Если я не готова выучить десятки языков настолько хорошо, чтобы переводить себя самой, мало что могу с этим сделать. С некоторыми переводчиками я знакома. Мой французский переводчик Жан-Даниэль Брек написал рассказ для моей антологии Love in Vein — это было его первое художественное произведение на английском! Я стараюсь доверять людям и, сталкиваясь с чем-нибудь вроде Fantasma, не принимаю слишком близко к сердцу. Куда серьёзнее было то, что из немецкого перевода «Потерянных душ» выбросили огромные куски текста!

BR: А обложки? В США и за границей вы можете влиять на оформление? И, кстати, кто переименовал Swamp Foetus от Borderlands Press в Wormwood у Dell? Мне исходное название нравится больше.

ПЗБ: В Штатах влияние у меня довольно большое — не столько право предлагать, сколько право утверждать. За границей — нет, если только издатель не использует американскую обложку. Dell настояло, чтобы их издание Swamp Foetus в мягкой обложке называлось иначе, потому что слово «foetus», похоже, стало в Америке почти неприличным из-за борьбы вокруг репродуктивных прав.

BR: Алан Уорнер недавно закончил интервью с нами словами: «Издатели — кровососы на теле искусства, которых нужно поставить на место». В одном вашем раннем интервью я прочёл, что издатели «честнее большинства видов бизнеса». Вы по-прежнему так думаете?

ПЗБ: ХА!!! Скажем так: Поппи З. Брайт была примерно настолько же наивна, как большинство писателей, впервые подписавших книжный контракт.

BR: Раз уж речь об издателях: вы подписали с Dell контракт на три книги, но «Изысканного трупа» они испугались. Почему?

ПЗБ: Если говорить о книжных контрактах, это длинная и мерзкая история. В двух словах: мой редактор ушёл, книга осталась «сиротой», и, хотя я была самым продаваемым автором хоррор-линии Dell Abyss, «Изысканный труп» выкинули на том основании, что роман невозможно оправдать с моральной точки зрения. Его взяли Simon & Schuster, и в итоге я получила более выгодную сделку плюс довольно странную огласку.

BR: «Изысканный труп» отличался от предыдущих книг тем, что там практически нет персонажей, которым хочется сочувствовать. Уже одно это было довольно рискованно, разве нет?

ПЗБ: Я сочувствовала всем персонажам, кроме Трана, которого в такой же степени уничтожает собственная глупость, как Эндрю и Джей. Только после публикации я поняла, что большинство читателей будет болеть именно за Трана. Разве не очевидно, что я была влюблена в Эндрю? Всё зависит от точки зрения!

BR: Да, но Эндрю и Джей не вызывают того сочувствия, которое вызывают Стив и Призрак или Зак и Тревор, верно? Они интригуют и завораживают — само по себе достижение, — но между ними и читателем всё равно остаётся дистанция. В прежних романах вы так сильно умели заставить читателя сопереживать героям, что подобное отклонение кажется риском.

ПЗБ: Мне трудно судить со стороны. Ещё со времён «Потерянных душ» критики жалуются, что ни один мой персонаж не вызывает сочувствия, что при встрече с такими людьми они перешли бы на другую сторону улицы и так далее. Герои «Потерянных душ» и «Рисунков на крови» находятся где-то на общественной обочине, поэтому для «нормальных» людей они, естественно, будут казаться отталкивающими. Но от читателей этих книг я получала письма о том, насколько глубоко они отождествляли себя с героями, а от читателей «Изысканного трупа» подобных откликов почти не было. Значит, в ваших словах что-то есть.