Книга Рассказы, страница 171 – Поппи З. Брайт

Так что новый ресторан я был обязан попробовать. Со своим давним партнёром Сеймуром я по-прежнему живу раздельно, хотя надеюсь когда-нибудь добиться примирения. Теперь я обычно хожу по ресторанам с моим… полагаю, его пришлось бы назвать «бойфрендом», хотя из уст человека старше двадцати пяти это слово звучит совершенно идиотски. Хэнк. Он заведует отделом овощей и фруктов в Whole Foods.

Сеймур разбирается в еде даже лучше меня. И самое худшее в Хэнке не то, что он ничего в ней не понимает, а то, что он считает себя знатоком лишь потому, что умеет отличить хикаму от корня таро. Конечно, это уже больше, чем способны большинство людей, но Брийя-Савареном его всё-таки не делает. Зато он до того хорош собой, что это отвлекает, — пусть и в неряшливой манере человека с вечной трёхдневной щетиной, — а трахается как безумец. Либидо как у семнадцатилетнего, но он хотя бы знает, что с ним делать. Ты уверен, что хочешь всё это слушать?

Итак, «Булгаков». Он находится в бывшем здании «Эль Патио» и до сих пор выглядит как «Эль Патио»: маленькие кованые балкончики, нарисованные на стенах музыканты-мариачи, а сами стены выкрашены в яркий кроваво-красный цвет. Семья родом с Урала и живёт здесь уже четыре года. Судя по всему, русская кухня пока не пользуется в Кеннере большим спросом. Когда мы пришли, за одним столиком сидела пожилая пара, но вскоре они ушли, и мы остались единственными посетителями.

Официанткой была прелестная простодушная девушка, которая с восторгом описала нам своё любимое русское блюдо. Насколько я понял, в него входили творог, сметана и кукурузная мука. В меню его не было; видимо, это была домашняя еда, которую готовят для души.

Когда я заказал водку с тоником, она спросила:

— Вам налить со льдом или добавить лёд?

Я так растерялся, что ответил:

— В чистом виде.

Так мне досталась единственная в мире водка с тоником безо льда, и она была ужасна.

В меню предлагались русские и европейские блюда, а также странно звучавшие версии новоорлеанской классики вроде устриц «Рокфеллер». Русский салат с красной фасолью и квашеной капустой оказался весьма хорош, как и борщ. Моё основное блюдо, котлета по-киевски, представляло собой маленький твёрдый овальный мячик в каком-то странном сырном соусе. Правда, до этого я пробовал её лишь однажды — в гостях у помешанного на Романовых коллеги из Арлингтона, штат Техас, а Арлингтон едва ли можно считать эталоном русской кухни, — и Хэнк объявил местную версию совершенно аутентичной.

— То есть ты хочешь сказать, что однажды прочитал русскую поваренную книгу? — спросил я.

Он нахмурился. Разумеется, прелестно.

— Вообще-то нет, — сказал он. — Если тебе так уж хочется знать, я встречался с русской девушкой. Чеченкой-беженкой. Она приехала в Америку как невеста по каталогу. Говорила, что ушла от мужа, потому что он пил даже больше, чем русские мужчины, с которыми она встречалась раньше.

Я отпил водки с тоником безо льда и пожалел, что не промолчал. У Тебя бывает такое? Когда жалеешь, что Сам Себя выдал? Впрочем, неважно.

Хэнку его блюдо понравилось: филе махи-махи, фаршированное грецкими орехами и сухофруктами, под гранатовым соусом.

— Мне не хватает той хорошей гранатовой патоки, которую раньше привозили из Ирака, — сказал он.