Книга Рассказы, страница 173 – Поппи З. Брайт

Я выронил крошечную коробочку, и видения поблекли. В каком-то смысле. В другом я подозревал, что они не исчезнут никогда.

Я посмотрел на Хэнка. Он тоже открыл свою коробочку и теперь смотрел внутрь, одновременно заворожённый и объятый ужасом. Я ожидал увидеть, как на его лицо льётся мертвенный свет, но ничего подобного не произошло: то, что исходило из этих коробочек, проникало прямо в самую глубину мозга, не нуждаясь ни в каких лишних спецэффектах.

Я протянул руку и осторожно вынул коробочку из пальцев Хэнка, которые даже не попытались её удержать. Он моргнул, затем посмотрел на меня. Ни один из нас не произнёс ни слова.

Через некоторое время официантка снова подошла к столику, чтобы забрать мою кредитную карту.

— Вам всё понравилось? — спросила она.

— Вам, пожалуй, стоит пересмотреть идею с конфетами, — сумел выговорить я.

По её лицу скользнула тень недоумения.

— Это всего лишь шоколадные конфеты из Киева. Мы их все любим, но больше они, похоже, никому не нравятся. Я всё уговариваю хозяина перестать их подавать, но он настаивает, что мы должны раздать до конца хотя бы эту партию.

Я оставил ей довольно щедрые чаевые — она ведь была ни при чём, — отвёз Хэнка к себе и занялся с ним лихорадочным сексом, не принёсшим никакого удовлетворения. И дело было не в том, что Хэнк утратил сноровку или пыл, — просто теперь я знал: руки были не те, рот был не тот. После мне было почти невыносимо, что он спит рядом, но это всё же казалось лучше, чем спать одному. Видимо, теперь такова была история моей жизни — или станет ею, пока мне удаётся находить кого-нибудь достаточно сносного.

И вот теперь я пишу Тебе, Иисус. Полагаю, у меня один из тех экзистенциальных кризисов, во время которых люди спрашивают: «И это всё?», «В чём вообще смысл?» и «Может, просто вышибить себе мозги?»

Только я не стал бы делать ничего настолько кровавого: я видел, что после этого остаётся, — видел тысячи раз, — и слишком хорошо знаю полицейских, которым пришлось бы всё убирать. Я знаю точки, где можно вскрыть артерию и истечь кровью за считаные секунды почти без боли; у меня есть доступ к препаратам, которые просто погрузили бы меня в долгие сумерки.

Если, конечно, сработали бы.

Прежде я никогда всерьёз не допускал, что может существовать настоящий ад — реальное место. Я и сейчас не верю, что его можно найти на карте, но теперь задаюсь вопросом: возможно ли навечно остаться в том состоянии — в состоянии созерцания собственной вечной тьмы? И если да, отправит ли меня туда самоубийство?

По натуре я человек, привыкший решать проблемы. Я не способен на безмолвную внутреннюю молитву. Записывая всё это, я совершенно искренне задаю Тебе вопросы.

Существует ли ад?

Я видел его?

Неужели Ты действительно отправил бы меня туда?

Безумен ли я, раз хочу снова вернуться в «Булгаков»?

Борщ там и правда был очень хорош.

А вот котлета по-киевски мне не понравилась. Может, в следующий раз взять бефстроганов?

С любовью,

доктор Брайт

Перевод: Sansa

Я понимаю, как по-идиотски звучит фраза «всю жизнь быть изгнанником», но то, как она звучит, — не моя проблема; просто так мне выпало. «Такие карты мне раздали», — сказал бы я, будь я игроком в покер, но я так и не освоил эту игру. Кто-то однажды сказал, что у меня слишком выразительное лицо. Ну и что. «Выразительные» — это про мою маму и её сестёр, но не про меня. Кто-то сказал бы даже: «истеричные».