Книга Рассказы, страница 172 – Поппи З. Брайт

— А что с ней случилось?

— Мы разбомбили фабрику.

Я протянул руку и подцепил вилкой кусочек его рыбы. Для меня она была слишком сладкой, но говорить об этом я не стал: решил, что он воспримет это как критику собственного вкуса. Сеймура никогда не волновало, что я думаю о его вкусе: он был уверен в том, что любит, а чего не любит.

Мы попытались поговорить с поваром, но он говорил только по-русски, а из русских выражений мне известны лишь «да», «нет», «пирожок с вязигой» и «солдат и матрос — бандиты». Ни одно из них не пригодилось, но нам всё же удалось показать, что еда нам понравилась. Кажется. Во всяком случае, все много улыбались и кивали.

Не то чтобы блюда потрясли нас до глубины души, но сам поход в ресторан нас позабавил, и мы чувствовали себя обязанными похвалить любого, кто пытался сделать что-то необычное среди умирающих храмов высокой кухни Большого Нового Орлеана. Во всяком случае, полагаю, Кеннер входит в Большой Новый Орлеан. Конечно входит. Ещё совсем недавно должности мэра и начальника полиции занимали два брата, а на последних выборах они попытались устроить нечто вроде неудачного переворота. Всё очень по-новоорлеански.

Настоящие странности начались лишь тогда, когда принесли счёт, — и именно поэтому, разумеется, я Тебе пишу.

Я взял папку из искусственной кожи — как думаешь, кто чаще хватается за счёт, заведующий овощным отделом или судебный патологоанатом? — и раскрыл её. На стол со стуком выпали два маленьких твёрдых предмета. Мятные конфеты, подумал я; какие-нибудь странные русские. Но вместо конфет в целлофановых обёртках это оказались крошечные коробочки.

На одной был изображён Израненный человек^[18] из старинных медицинских учебников — задумчивый господин, пронзённый всевозможными мечами, ножами, стрелами и рапирами. На другой красовалось нечто похожее на африканский огурец: странный оранжевый плод, покрытый шипами и известный также как рогатая дыня. И узнал я это вовсе не от какого-то там заведующего овощным отделом Whole Foods, большое Тебе спасибо.

Я протянул эту коробочку Хэнку, а сам открыл ту, на которой был изображён Израненный человек.

В следующее мгновение я оказался в аду.

Не уверен, что в буквальном смысле. Там не было ни огня, ни льда, ни озёр расплавленной серы. Сравнить это можно разве что с кошмарным наркотическим приходом, усиленным в тысячу раз, когда не понимаешь, с чего всё началось, и не знаешь, закончится ли когда-нибудь.

Я чувствовал, что по-прежнему сижу за столиком в ресторане. Если немного постараться, я даже мог различить красные стены, нарисованных мариачи и Хэнка рядом со мной. Но рядом с тем, что вцепилось мне в душу и принялось её трясти, всё это казалось призрачным и несущественным.

Бесконечная процессия тел на столах из нержавеющей стали. Среди них — мои друзья и любимые; некоторые до боли молодые, некоторые изуродованные так, что я не мог на них смотреть, но всё равно должен был заносить их повреждения в каталог во всех мельчайших подробностях. Стареющее лицо в зеркале. Пустынный участок межштатной трассы. Кровать, то пустая, то занятая незнакомцем, с которым у меня не было общего прошлого, который почти меня не знал и был мне не особенно интересен. Партнёр, уже давно понявший, что без меня ему лучше и что он никогда не вернётся.