Книга Умри тихо, мой ангел, страница 167 – Андреас Гётц

— Скоро буду дома, Саша.

Его мысли тотчас вернулись к Джой. О’кей, подумал он, она не хочет меня видеть. Намек был понятен. Но, тем не менее, он должен был поставить ее в известность о том, что с ним творилось. В крайнем случае, с помощью эсэмэс.

«Мне очень жаль, — написал он, — что из-за меня тебе пришлось пережить столько страданий. Теперь ты меня ненавидишь и поэтому не хочешь видеть? Я это понимаю и не сержусь на тебя. Но я хочу сказать тебе одно: я хочу быть с тобой. Я хотел этого всегда. Только я был слишком трусливым и не сказал тебе об этом раньше. Всего тебе хорошего! С любовью, Саша».

Он ждал ее ответа целый день и полночи. Однако он так и не пришел.

Собственно говоря, для себя Саша решил, что не будет читать статьи и смотреть телевизионные передачи о том, что случилось. Но потом в Интернете на странице той же самой бульварной газетенки, которая поспешила объявить Андроша убийцей, он наткнулся на заголовок:

ОНА НЕ НАША ДОЧЬ!

А под ним было написано: Родители отмежевываются от монстра-отравителя Марайке А. И тогда он все-таки начал читать:

Теперь даже собственные родители не хотят иметь ничего общего с убийцей-отравителем Марайке А. В течение лета Марайке А., переодетая юношей, уговорила нескольких девушек покончить жизнь самоубийством, а своего бывшего психотерапевта Йоахима А. (не родственник Марайке А.) чуть не убила. Ее мотив: ненависть и ревность. (Мы уже писали об этом.) Теперь обнаруживаются все новые и новые подробности. Очевидно, что в случае с Марайке А. речь идет о личности с серьезными нарушениями психики. Два года тому назад она проходила курс психотерапии у Йоахима А., который пришлось прервать. Она влюбилась в своего психотерапевта и не могла смириться с тем, что он не ответил ей взаимностью. Из записей, найденных на ее компьютере, следует, что она была твердо убеждена в том, что Йоахим А. поддерживал сексуальные отношения с другими своими пациентками, которые позднее стали ее жертвами. Родители Марайке А. решительно выступили против спекуляций, что психическое расстройство их дочери явилось результатом духовного насилия и эмоциональной безнадзорности. В своем письме, направленном в редакцию нашей газеты, они заявили следующее: «Мы делали для Марайке все. Но она отвергла нашу любовь. Теперь наше терпение лопнуло. Мы больше не хотим иметь с ней ничего общего и отказываемся от нее. Она нам больше не дочь. Мы глубоко потрясены, выражаем сочувствие семьям убитых девушек и говорим: мы тоже являемся жертвами злодеяний Марайке. Мы требуем для нее самой суровой меры наказания!»

— Тебе не следует это читать.

Саша вздрогнул. Он совсем не слышал, как его мать вернулась домой. Сейчас она стояла в открытой двери его комнаты.

— Она не монстр, — сказал он и закрыл страницу.

— Зато ее родители. Я сегодня встречалась с ними. От общения с ними мороз по коже пробегает. Они интересуются только самими собой. Своей репутацией. Отец — внешне сама любезность. И одновременно холоден как не знаю что. — Она на мгновение замолчала, а потом продолжила:

— У Марайке был брат. Тристан. Он погиб на стройплощадке. Упал с балкона. Пять лет тому назад.

Так вот откуда это имя, подумал Саша.

— Теперь отец утверждает, что она могла убить и своего брата.

— А что думаешь ты?