Книга Умри тихо, мой ангел, страница 169 – Андреас Гётц

— Спасибо, что спрашиваешь, мама, — спокойно сказал он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если этот мужчина… Бернд… Если он сделает тебя счастливой, тогда и для меня тоже все будет о’кей.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Саша. Ты не должен думать, что Бернд когда-нибудь вытеснит папу. Папа есть и остается чем-то особенным и для тебя, и для меня.

— Конечно, мама. Я это знаю.

— Иди ко мне, мой взрослый сын!

Она широко раскинула руки, он встал, и они обнялись.

Два дня спустя Саша узнал, что доктор Андрош вышел из комы. Уже на следующий день он отправился в больницу, чтобы навестить его. Саша испугался, когда увидел его с повязкой на голове, лежащим на слишком большой подушке. В углу стояла инвалидная коляска. Андрош казался удивленным, но в то же время он был рад видеть Сашу.

— Теперь у меня не слишком много друзей, — сказал он. — После всего того, что обо мне писали в газетах, видимо, все считают меня растлителем малолетних девушек.

— Я никогда в это не верил.

Андрош улыбнулся, но это была печальная улыбка. В этом не было ничего удивительного, ведь, в конце концов, та жизнь, которой он жил до сих пор, была навсегда разрушена.

— Как вы себя чувствуете?

— Если подумать о том, что я вполне мог умереть, то мне грех жаловаться. По-видимому, я уже никогда не смогу нормально ходить, а в остальном… Я доволен.

Разумеется, полиция уже побеседовала с ним. От своей матери Саша узнал, что, как и его самого, Марайке заманила Андроша на недостроенную виллу под предлогом, что собирается покончить с собой. Для него это оказалось довольно большой неожиданностью, так как уже около двух лет он не имел с ней никакого контакта. Он не замечал, что периодически она вела за ним настоящую слежку.

— Теперь вы ненавидите Марайке?

— А ты сам ее ненавидишь?

Саша на минутку задумался. В конце концов он покачал головой.

— В сущности, прежде всего мне ее жаль.

— Мне тоже.

Андрош отвернул голову в сторону и посмотрел в окно на серое небо.

— Она уже тогда вызывала у меня жалость, когда проходила у меня курс психотерапии. Это ее родители послали ее ко мне. Я должен был снова привести ее в порядок. Мне было достаточно всего лишь час поговорить с ней, чтобы заметить, что не только Марайке была серьезно больна, но и вся ее семья. — Он снова повернулся лицом к Саше. — Ее родители хотели во что бы то ни стало иметь сына, поэтому с раннего детства они обращались с ней как с мальчиком и даже называли ее Тристаном. А когда позднее у них неожиданно родился мальчик, они просто перестали замечать Марайке. Материально она получала все. В остальном абсолютно ничего. Марайке утверждала, что ее отец только потому хотел сына, что был педофилом и хотел совершать с ним распутные действия.

— Вы верите в это?

— Я не знаю. Во всяком случае, смерть Тристана разрушила последние связи внутри семьи. Ее родители решили сплавить ее в интернат, но уже через несколько месяцев ее снова отослали назад, так как она отказывалась подчиняться любым требованиям. Странно, не правда ли? Марайке получила шанс покинуть свою тюрьму, но она хотела непременно вернуться туда. Ко мне ее родители пришли только потому, что их семейный врач заметил, что Марайке подрывает свое здоровье сигаретами, и он пригрозил, что подключит местное управление по делам молодежи, если они ничего не предпримут. Я хотел привлечь к психотерапии также ее родителей, но они наотрез отказались и со временем начали вести себя по отношению ко мне даже враждебно. Отец называл Марайке лгуньей и постоянно напоминал мне о моей обязанности сохранения врачебной тайны. Его волновала только собственная безупречная репутация. При таких обстоятельствах мне было трудно помочь Марайке. Тем не менее я не отослал ее назад. Я слишком сильно боялся за нее. Но она неправильно истолковала мое хорошее отношение к ней. Она влюбилась в меня по уши и не желала согласиться с тем, что мы не можем иметь интимные отношения. Она думала, что это потому, что она мне не нравится. Было невозможно разубедить ее в этом. — Он опустил взгляд на одеяло, некоторое время молчал, а потом снова поднял глаза. — Я не совращал ни одну из моих пациенток. Можешь мне поверить, Саша. С Лайлой все было несколько иначе. Мы полюбили друг друга. Тем не менее с моей стороны это было неправильно. Поэтому я прекратил наши отношения.