Излишние мысли. Гораздо важнее: хватит ли моего цианистого калия? Надо было изготовить еще немного. То небольшое количество, которое у меня осталось, уже довольно продолжительное время было на воздухе. Думаю, все получится.
Я взбалтываю колу для черножопой потаскушки.
Ведь когда-нибудь ей захочется пить. Но что мне делать, если это не сработает? Просто убить ее? Также, как Йоахима, — нет, только не это!
Спокойно! Я должна сохранять спокойствие! Все пройдет хорошо.
Я отбрасываю сигарету в сторону.
Вперед, в бой…
Она не спит. Когда луч света падает на ее лицо, она инстинктивно отворачивает голову, зажмуривает глаза. Спальный мешок сполз вниз. А в остальном она сидит в углу примерно в той же самой позе, в которую я усадила ее вчера.
— Доброе утро, — говорю я и убираю спальный мешок в сторону, чтобы посмотреть, плотно ли закреплена цепь на ее животе. В сущности, это лишняя мера предосторожности, но тем не менее так я чувствую себя спокойнее. Она дрожит всем телом.
— Путы причиняют боль, — жалуется она.
— Да, эти стяжки для электрокабелей действительно просто отвратительные. Ты не должна их дергать, в противном случае они еще глубже врежутся в тело.
— Я не понимаю, чего ты добиваешься, удерживая меня здесь.
— А тебе это и не надо понимать.
Она таращится на меня своими большими глазами. Неужели она продолжает верить в то, что я не сделаю ей ничего плохого? У нее было достаточно времени, чтобы обо всем подумать. И она намного умнее, чем этот глупец Мирко.
Я вглядываюсь в ее лицо, однако не имею ни малейшего понятия, что происходит за этим высоким лбом. За этими красивыми глазами.
Она всего лишь предмет.
А о чем думают, что чувствуют предметы?
— Ты наверняка хочешь пить, — говорю я.
Она кивает.
Я откладываю в сторону фонарик и отвинчиваю пробку бутылки с колой. Я снова беру в руку фонарик и освещаю ее лицо, чтобы поднести бутылку к ее губам. Не пройдет и двух минут, как ты будешь мертва, Джой. И тогда Саша будет принадлежать только мне одной. Навсегда и навечно.
Он открыл глаза и сразу же окончательно проснулся. Что-то случилось.
Нет. Это был всего лишь сон. Плохой сон. Его отец, который звал на помощь… Он вспомнил… Но он не смог помочь. Его отец? Или, скорее, это была Джой? У него было такое чувство, что это были они оба. Испуг, страх, потрясения — они все еще не отпускали его, парализуя его волю, когда он зажег свет и посмотрел на будильник. Скоро половина пятого утра. Он приподнялся в постели, взял свой мобильник с ночного столика. В принципе, ему было достаточно нажать на кнопку повторного вызова, чтобы позвонить Джой, так как она была последней, кому он пытался позвонить вчера перед тем, как лечь спать. Но он не сделал этого. Не только из-за раннего времени. Почему-то он был уверен, что не дозвонится до нее.
Стеснение в его груди не проходило. Это чувство было ему хорошо знакомо, да и не было для него в новинку внезапно просыпаться среди ночи. После смерти своего отца он в течение нескольких месяцев просыпался так каждую ночь. Даже по нескольку раз за ночь. Неужели теперь это опять началось?
Может быть, свежий воздух поможет. Он встал, накинул на плечи куртку и вышел на балкон. Утро было таким холодным, что, даже несмотря на куртку, он сразу озяб. Он прислушался. Кто-то был на соседнем балконе.
